Страница 66 из 77
— Что это? — спросил граф, выходя из кабинета.
— Подарки барона, — ответила я. — Ворона и белка.
— Ты отказала?
— Отказала.
— Он дал подарки?
— Дал.
— Не бери.
— Я не могу не брать. Он обидится.
— Он всегда обижается, — сказал граф. — Это его обычное состояние.
— Как у вас? — спросила я.
— Я не обижаюсь, — ответил он. — Я злюсь.
— И ревнуете, — добавила я.
— И ревную, — неожиданно согласился он. — Иди работай.
Он ушёл.
Я стояла с вороной в одной руке и белкой — в другой.
«Он признал, что ревнует, — думала я. — Это прогресс».
«Или провал».
«Всё зависит от того, что будет дальше».
Я пошла на кухню.
Кухарка увидела белку и чуть не упала.
— Ещё одна? — спросила она.
— Ещё одна, — ответила я.
— Бедная ты, Мира. Тебя любят психопаты.
— Только один психопат, — сказала я. — Второй — просто друг.
— Друзья не дарят мёртвых животных, — сказала кухарка. — Друзья дарят цветы.
— Барон дарил бы цветы, если бы умел их отличать от сорняков, — вздохнула я.
Кухарка покачала головой.
— Убери эту ерунду, — сказала она. — Ворону и белку. Поставь в кладовку. Будут мышей пугать.
— Вряд ли мыши боятся мёртвых белок, — сказала я.
— Проверим.
Я отнесла чучела в кладовку. Поставила на полку рядом с маминой шкатулкой.
— Прости, мама, — сказала я. — У меня теперь соседи.
Ворона смотрела на меня стеклянными глазами. Белка — тоже.
— Вы жуткие, — сказала я. — Но вы подарки. Я не могу вас выбросить.
Я закрыла дверь и пошла мыть полы.
Вечером граф позвал меня в кабинет.
— Ты правильно сделала, что отказала, — сказал он.
— Я знаю, — ответила я.
— Теперь у тебя будет меньше проблем.
— Проблемы только начинаются, — сказала я. — Барон вернётся через год с новыми чучелами.
— Я поговорю с ним, — сказал граф. — Скажу, чтобы не привозил.
— Скажете, что я замужем?
— Скажу, что ты… — он запнулся. — Занята.
— Чем?
— Работой.
— Работа не помеха замужеству, — заметила я.
— Помеха, — сказал он. — Если ты работаешь у меня, ты не можешь выходить замуж.
— Это незаконно, — сказала я.
— Это экономия, — ответил он. — Свадебные подарки стоят дорого.
Я засмеялась.
— Вы невыносимы.
— Знаю, — сказал он. — Ступай. Мне нужно работать.
— Вы не будете работать, — сказала я. — Вы будете сидеть в темноте и думать обо мне.
— С чего ты взяла?
— Я знаю, — ответила я. — Спокойной ночи, милорд.
— Спокойной ночи, Мира.
Я вышла.
В кладовке меня ждал Шнапс. Он обнюхал ворону и чихнул.
— Не нравится? — спросила я.
Шнапс отвернулся.
— Мне тоже. Но это подарок.
Шнапс лёг к ногам.
— Ты ревнуешь? — спросила я. — К вороне?
Шнапс вздохнул.
— Все ревнуют. Граф ревнует к барону. Ты ревнуешь к вороне. Скоро кот начнёт ревновать к мышам.
Из темноты донёсся мяук.
— Уже начал, — сказала я.
Я легла на пол, укрылась плащом графа и закрыла глаза.
Мама приснилась. Она стояла в саду, среди жасмина, и держала в руках ворону.
— Что это? — спросила она.
— Подарок, — ответила я. — Символ вечной любви.
— И кто дарит мёртвых птиц? — спросила мама.
— Барон. Добрый, но глупый.
— А граф что дарит?
— Плащ, — сказала я. — И уроки фехтования.
— Это лучше, чем ворона, — сказала мама. — Держись за него.
— За графа?
— За плащ, — улыбнулась мама. — Граф сам придёт. Не торопи.
Проснулась я от того, что Люцифер сидел на груди.
— Тяжёлый, — сказала я.
Кот спрыгнул.
Я встала, умылась, надела платье и пошла на кухню.
Новый день начинался.
Никто не знал, что он принесёт.
Но я чувствовала: что-то изменилось.
Граф признал свою ревность. Барон уехал. Ворона и белка стояли на полке.
А я — я всё ещё была здесь.
И пока я здесь, я не сдамся.
Через неделю пришло письмо от барона.
«Дорогая Мира! Я вернулся домой и понял — вы сделали правильный выбор. Я слишком хорош для вас. Нет, вы слишком хороши для меня. Я буду вспоминать вас всегда. Прилагаю ещё один подарок».
В коробке был засушенный ёж.
— Он коллекционирует, — сказала я, показывая ежа графу.
— Идиот, — сказал граф.
— Но милый.
— Идиот, — повторил он. — Выкинь это.
— Не выкину.
— Выкинь, — он взял ежа и бросил в камин.
Ёж вспыхнул, запахло палёными иголками.
— Зачем вы это сделали? — спросила я.
— Чтобы ты не вспоминала о нём, — ответил граф.
— Я и так не вспоминаю.
— А теперь не вспомнишь точно.
Он ушёл в кабинет.
Я стояла и смотрела на догорающего ежа.
«Он уничтожил подарок барона, — думала я. — Из ревности. Или из желания, чтобы у меня не было ничего, что напоминало бы о другом мужчине».
«Это собственничество. Неприятное. Или приятное?»
«Не знаю».
«Но пусть будет».
Я пошла мыть полы.
Ёж догорел. Граф ревновал. Я была счастлива.
Или почти.