Страница 65 из 77
— Повесьте её в своей комнате! — посоветовал барон. — Она будет приносить удачу!
— Обязательно повешу, — солгала я.
Граф, который всё это время стоял в стороне, вдруг резко развернулся и вышел из гостиной. Дверь за ним хлопнула.
— Он что, рассердился? — спросил барон.
— Не знаю, — ответила я. — Наверное, вспомнил о делах.
— А, дела, — барон махнул рукой. — Вечно эти дела. Пойдём, Мира, я покажу вам свою коллекцию чучел!
— Я бы с удовольствием, — сказала я, — но мне нужно мыть полы.
— Полы подождут! Искусство вечно!
Я не нашла сил отказаться.
Вечером, наконец избавившись от барона (он ушёл в свою комнату рассматривать коллекцию бабочек), я стояла на кухне и чистила картошку. Ворона стояла рядом на столе — я принесла её с собой, потому что не знала, куда деть.
— Что это за ужас? — спросила кухарка, увидев птицу.
— Подарок барона, — ответила я. — Символ вечной любви.
— Вечной любви? — кухарка фыркнула. — Мёртвая ворона? Он что, психически больной?
— Добрый, но глуповатый, — сказала я. — Как вы сказали.
— Глуповатый — мягко сказано, — кухарка покачала головой. — Идиот. Красивый, но идиот.
— Вы находите его красивым? — спросила я.
— Усы симпатичные, — признала кухарка. — Остальное — нет. Ты ему отказала?
— Отказала.
— Правильно. Такой муж — одни чучела. Будешь жить в музее смерти.
Я усмехнулась.
В этот момент в кухню вошёл граф.
— Мира, — сказал он. — Оставь картошку. Пойдём в кабинет.
— Сейчас, — я вытерла руки.
— Нет. Сейчас.
В его голосе была сталь. Я оставила картошку и пошла за ним.
В кабинете он закрыл дверь, сел в кресло и уставился на меня.
— Ты должна ответить барону отказом, — сказал он.
— Я уже ответила, — сказала я. — При вас.
— Не так. Ты ответила вежливо. Скажи ему, что не выйдешь за него ни при каких обстоятельствах.
— Я сказала.
— Скажи жёстче.
— Зачем? — я не понимала. — Он добрый. Не хочу его обижать.
— Я требую, — сказал граф. — Откажи ему официально. Письменно.
— Вы мой хозяин, но не отец, — сказала я. — Я не обязана отчитываться перед вами о своих брачных планах.
— У тебя нет брачных планов, — отрезал он.
— Откуда вы знаете? Может быть, я хочу замуж.
— За барона?
— За любого, — сказала я с вызовом. — Вы не можете запретить мне выходить замуж.
— Могу! — он встал. — Я…
Он замолчал.
— Вы что? — спросила я.
— Я… — он сжал кулаки. — Ты нужна мне здесь.
— Для чего? Полы мыть?
— Не для полов, — сказал он. — Для… для всего.
— Для всего — это для чего?
Он молчал. Его лицо стало багровым.
— Ты нужна мне здесь! — повторил он. — Потому что… потому что…
— Потому что вы привыкли ко мне? — подсказала я.
— Да! Нет! — он запустил руку в волосы. — Не знаю! Просто ты не можешь уйти! Не к барону! Не к кому-либо! Ты останешься здесь!
— Работать служанкой?
— Работать… или не работать. Просто останешься.
— Бесплатно? — уточнила я.
— С жалованьем! — он почти кричал. — Ты будешь получать столько, сколько захочешь! Только не уходи к нему!
— А если я захочу уйти к кому-то другому?
— Ни к кому! — он ударил кулаком по столу. — Ты моя!
Мы оба замерли.
«Ты моя». Он сказал это. Не «моя служанка». Не «моя сотрудница». «Моя».
— Что вы сказали? — переспросила я шёпотом.
— Ничего, — он отвернулся. — Забудь.
— Я не забуду.
— Забудь, — повторил он. — Это была ошибка.
— Вы так не думаете, — сказала я. — Вы думаете, что я ваша. Потому что вы привыкли ко мне. Потому что я вас понимаю. Потому что…
— Замолчи, — сказал он.
— Потому что вы меня любите? — договорила я.
Он резко повернулся. Его глаза горели.
— Не смей, — сказал он. — Не смей произносить это слово. Оно ничего не значит.
— А что значит сесть со мной в кладовке во время грозы? — спросила я. — Читать мне финансовые отчёты? Подарить плащ? Учить фехтовать?
— Это… — он запнулся, — это забота о слуге.
— Вы не заботитесь о других слугах.
— Ты особенная.
— Почему?
— Потому что… — он замолчал. — Потому что ты спасла мне жизнь.
— И поэтому вы хотите, чтобы я не выходила за барона?
— Да, — сказал он. — Этого достаточно.
— Не достаточно, — сказала я. — Вы ревнуете. Признайтесь.
— Я не ревную!
— Ревнуете!
— Не ревную! — он шагнул ко мне. — Я просто…
— Что?
Он стоял так близко, что я чувствовала его запах. Сандал, дождь, мята. И что-то злое, что теперь казалось мне не злым, а горячим.
— Ты невыносима, — сказал он.
— Знаю.
— Ты меня бесишь.
— Знаю.
— Ты единственная, кто меня бесит.
— Это комплимент?
— Да, — сказал он. — Чёрт возьми, да. Это комплимент.
Он отступил.
— Откажи барону. Пожалуйста.
«Пожалуйста». Он сказал «пожалуйста». Железный граф, который не просил никого ни о чём.
— Хорошо, — сказала я. — Я откажу. Официально. Письменно. Скажу, что не выйду за него, даже если он будет единственным мужчиной на земле.
— Не надо так жёстко, — сказал он. — Он мой друг.
— Вы противоречите сами себе, — заметила я.
— Я всегда противоречу, — ответил он. — Это моё право.
Он сел за стол и взял бумаги.
— Свободна.
Я вышла.
В коридоре я прислонилась к стене и выдохнула.
«Он ревнует, — думала я. — Он сказал „ты моя“. Он почти признался в любви. Но испугался».
«Что теперь будет?»
Я не знала. Но внутри у меня всё пело.
На следующий день барон пришёл за ответом.
— Мира, — сказал он, становясь на одно колено. — Я подумал всю ночь. Я понял, что не могу жить без вас.
— Барон, — ответила я. — Я польщена, но вынуждена отказать.
— Навсегда?
— Навсегда.
— Твёрдо?
— Как камень.
Барон вздохнул. Встал.
— Тогда я подарю вам ещё один подарок, — сказал он. — На прощание.
Он выбежал, вернулся через минуту с коробкой. Второй.
— Что там? — спросила я с ужасом.
— Откройте.
Я открыла.
Внутри лежала белка.
Тоже мёртвая. Засушенная. С орехом в лапках.
— Символ трудолюбия, — сказал барон. — Вы очень трудолюбивы, Мира. Я это ценю.
— Спасибо, — выдавила я. — Я… я не знаю, куда её деть.
— Повесьте рядом с вороной, — посоветовал барон. — Будет красиво.
Он поцеловал мою руку и ушёл.
Я осталась с двумя чучелами.