Страница 62 из 77
Он зашёл в лавку, выбрал плащ — тёмно-синий, шерстяной, на подкладке из овчины — и протянул мне.
— Примерь, — сказал он.
Я надела. Плащ был длинным, почти до пят, с большими пуговицами и капюшоном. Он пах новой тканью и чуть-чуть — им. Сандалом. Дождём. Мятой.
— Хорошо, — сказал он. — Бери.
— Милорд, я не могу принять такой подарок.
— Можешь, — ответил он. — Это не подарок. Это инвестиция в твоё здоровье. Больные слуги дорого обходятся.
— Вы всегда так заботитесь о слугах?
— Только о тебе, — сказал он и вышел из лавки.
Я стояла с новым плащом в руках и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
«Он купил мне плащ, — думала я. — Тёплый плащ. Чтобы я не болела. Потому что у него нет денег на больничный.»
Это было так по-графски — прятать заботу за маской экономии. Но я видела правду.
Он заботился. Потому что я была ему небезразлична.
Или потому что он не хотел оставаться один.
И то, и другое.
По дороге домой я надела новый плащ. Он был тёплым, мягким, и я утонула в нём, как в облаке.
— Ты похожа на куклу, — сказал граф.
— Какую?
— Завёрнутую.
— Я не кукла, — ответила я. — Я человек.
— Знаю, — сказал он. — Куклы не спорят.
Мы замолчали. За окном мелькали поля, леса, деревни. Где-то там, далеко, был Изенворс — дом, из которого я сбежала. И герцог, который меня искал. И отец, который продал меня.
А здесь, в этом экипаже, был граф. И новый плащ. И чувство, что я не одна.
— Мира, — сказал он.
— Да?
— Ты когда-нибудь фехтовала?
— Нет, — удивилась я. — А зачем?
— Пригодится, — ответил он. — Вчерашние наёмники могли тебя убить, если бы я не вмешался. В следующий раз меня может не оказаться рядом.
— Вы хотите научить меня фехтовать? — я не поверила своим ушам.
— Хочу, — сказал он. — Начнём завтра.
— У вас ранена рука!
— Левая. Фехтовать буду правой.
— А я левой не умею!
— Научишься, — сказал он. — Не спорь.
Я не стала спорить. Потому что, если честно, мне было интересно.
На следующий день после обеда граф велел мне прийти в малый зал.
Там уже стояли две шпаги — лёгкие, учебные, с тупыми концами. Граф был в тренировочном костюме — чёрные брюки, белая рубашка, жилет. Выглядел он… хорошо.
— Раздевайся, — сказал он.
— Что? — я попятилась.
— Плащ сними. И чепец. В чепце неудобно фехтовать.
Я сняла плащ, сняла чепец, осталась в сером платье.
— Бери шпагу, — он кивнул на вторую.
Я взяла. Шпага оказалась тяжёлой. Не очень — я могла поднять, но для фехтования нужно было не только поднять, но и двигать.
— Сначала стойка, — сказал граф. — Ноги на ширине плеч, правую вперёд, левую назад. Шпагу в правую руку. Левую за спину.
— Я левша.
— Ты правша.
— Откуда вы знаете?
— Ты пишешь правой рукой, — сказал он. — Ешь правой. Полы моешь правой. Ты правша.
— А если я переученная?
— Тогда будет больно, — ответил он. — Не переучивайся. Стой.
Я встала как он сказал. Шпага дрожала в руке.
— Расслабься, — сказал он. — Не сжимай так сильно. Шпага — не ведро с водой.
— Я волнуюсь, — призналась я.
— Чего?
— Что уколю вас.
— Не уколете, — сказал он. — У меня быстрая реакция.
— А если всё-таки?
— Тогда я умру от вашей шпаги. Не велика потеря.
Он усмехнулся. Я насупилась.
— Вы издеваетесь.
— Я учу, — ответил он. — Атакуй.
— Как?
— Ткни в меня шпагой.
— Куда?
— В грудь. Или плечо. Или куда достанешь.
Я ткнула. Он легко отбил.
— Слишком медленно.
Я ткнула ещё раз. Опять отбил.
— Сильнее.
— Я не хочу делать вам больно.
— Делай!
Я ткнула изо всех сил. Он отбил, и моя шпага отлетела в сторону.
— Плохо, — сказал он. — Ты расслабила руку после удара. Надо держать крепко.
— Я держу!
— Не держишь. Подними шпагу. Ещё раз.
Я подняла. Мы снова начали.
— Атакуй.
Тык.
— Отбивай.
Тык-тык.
— Думай, куда тыкаешь! Не просто тыкай — выбирай цель!
— Я выбираю!
— Выбирай быстрее!
Мы фехтовали час. Я вспотела, запыхалась, но граф не останавливался. Он учил меня стойке, выпаду, защите. Показывал, как держать шпагу, как дышать, как смотреть на противника.
— Смотри в глаза, — сказал он. — Где взгляд — туда и удар.
— В глаза? — я посмотрела в его глаза. Чёрные, блестящие, с маленькими искрами.
— Не в мои, в воображаемого противника, — поправил он.
— Нет воображаемого. Вы — мой противник.
— Тогда смотри на меня. И атакуй.
Я смотрела на него. На его лицо — сосредоточенное, серьёзное, с капельками пота на висках. На его руки — длинные, сильные, сжимающие шпагу. И на губы — тонкие, твёрдые, которые иногда, очень редко, кривились в полуулыбке.
— Атакуй! — повторил он.
Я атаковала.
Не так, как учил — не выпадом, не колющим ударом. Я просто бросилась на него со шпагой, как разъярённая кошка, и закричала:
— Сдавайся, злодей!
Граф опешил. Он не ожидал такого напора. Моя шпага вонзилась ему в плечо — не больно, тупым концом, но факт остался фактом.
— Я вас уколола! — закричала я. — Я победила!
— Ты меня не уколола, — сказал он. — Ты налетела.
— Это тактика! — сказала я. — Неожиданная атака!
— Это идиотизм, — сказал он. — Но работает.
Он опустил шпагу.
— Ещё раз.
Я налетела снова. Он отбил, но я не сдавалась. Я колотила по его шпаге, как по дровам, кричала, топала ногами.
— Сдавайся! Сдавайся, злодей!
— Я не злодей, — сказал он.
— А кто?
— Я — человек, который учит тебя фехтовать. А ты — человек, который должен научиться.
— Я не хочу учиться! Я хочу побеждать!
— Чтобы побеждать, нужно учиться, — сказал он. — Ещё раз.
Мы фехтовали до вечера. Я научилась делать выпад (почти правильно), держать шпагу (твёрже, чем в начале) и дышать (не забывать). Граф научился уворачиваться от моих сумасшедших атак и не смеяться, когда я кричала «сдавайся, злодей!».
— Ты безнадёжна, — сказал он, когда мы закончили.
— Я знаю, — ответила я.
— Но у тебя есть потенциал.
— Какой?
— Оглушить противника криком, — сказал он. — Это тоже тактика.
Я засмеялась. Он улыбнулся. Настоящей улыбкой — не уголком рта, а всей душой.
— Вы улыбнулись, — сказала я.
— Нет, — ответил он.
— Да. Я видела.
— Вам показалось.
— Мне не кажется.
Он отвернулся.