Страница 60 из 77
— Я — конюх, — ответил Фриц. — Конюхи не выдумывают. Мы наблюдаем.
Он ушёл.
Я осталась на кухне.
«Любит, — думала я. — Не может быть. Железный граф не может любить служанку. Тем более беглую. Тем более лгунью».
«А почему нет? — спросил внутренний голос. — Ты же любишь его. И ты — служанка, беглянка, лгунья».
«Я — дура».
«Согласен. Но дура, которая спасла ему жизнь. Это меняет дело».
Я не знала, меняет или нет. Но знала, что после сегодняшнего дня я уже не смогу притворяться, что он для меня просто хозяин. И что я для него просто служанка.
Между нами пробежала искра. Искра, которая могла превратиться в пожар.
Или, наоборот, погаснуть.
Всё зависело от него.
И от меня.
На следующее утро граф вышел из кабинета.
Он выглядел уставшим — под глазами круги, щетина, мятая рубашка. Но глаза его были ясными, твёрдыми.
— Мира, — сказал он, встретив меня в коридоре. — Завтрак.
— Завтрак готов, милорд.
— Я не о том.
Он взял меня за руку. Я замерла.
— Ты спасла мне жизнь, — сказал он. — Я не забуду.
— Не стоит благодарности, — ответила я.
— Это не благодарность. Это факт.
Он отпустил мою руку и пошёл в столовую.
Я смотрела ему вслед.
«Он взял меня за руку, — думала я. — Он никогда не брал меня за руку. Даже когда танцевал».
Может быть, это что-то значит?
Может быть, это значит всё.
Я пошла за ним. Подала завтрак. Молча. Он тоже молчал.
Но между нами словно что-то изменилось.
Что-то, чего я не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой.
После завтрака он опять заперся в кабинете.
Фриц подошёл ко мне.
— Он сидит в темноте, — сказал он шёпотом. — Я заглянул в щёлочку. Шторы закрыты, свечи не горят. Он просто сидит.
— Думает, — сказала я.
— О чём?
— О нас, — ответила я. — О себе. О том, что будет дальше.
— Ты уверена?
— Нет, — ответила я. — Но надеюсь.
Фриц покачал головой.
— Вы, женщины, вечно надеетесь. А мужчины вечно боятся.
— Чего боится граф?
— Что он не сможет тебя защитить, — сказал Фриц. — Что ты исчезнешь, как его жена. Что он снова останется один.
— Я не исчезну, — сказала я.
— Скажи это ему, — ответил Фриц. — Он не поверит.
— Поверит, — сказала я. — Я заставлю.
Этой ночью я не спала.
Сидела в кладовке, сжимая мамино кольцо, и думала.
«Он сидит в темноте. Думает обо мне. Боится. А я боюсь его боязни. Мы оба боимся. Но кто-то должен сделать первый шаг».
Я встала, накинула плащ (его плащ) и пошла к кабинету.
Дверь была закрыта. Я постучала.
— Милорд?
— Мира? — голос из-за двери. — Ты почему не спишь?
— Не могу. А вы?
— Тоже.
— Можно войти?
Пауза.
— Войди.
Я открыла дверь. В кабинете было темно — только догорающие угли в камине давали слабый свет. Граф сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел на огонь.
— Садись, — сказал он.
Я села напротив.
— Вы хотите меня выгнать? — спросила я.
— Нет.
— Вы хотите, чтобы я ушла сама?
— Тоже нет.
— Что вы хотите?
Он повернулся ко мне. В темноте его глаза казались чёрными, бездонными.
— Я хочу, чтобы ты сказала правду, — сказал он. — Всю. Не сегодня. Когда-нибудь. Когда будешь готова.
— А если я никогда не буду готова?
— Тогда я буду ждать, — ответил он.
— Сколько?
— Скольк о нужно.
Мы замолчали.
— Вы привязались ко мне, — сказала я. — Вы сами это понимаете?
— Понимаю, — ответил он.
— И вы боитесь.
— Боюсь.
— Чего?
— Что ты уйдёшь. Как она.
— Я не она.
— Знаю, — сказал он. — Ты другая. Ты слабая и сильная одновременно. Ты врёшь и говоришь правду. Ты боишься и спасаешь меня. Ты… невыносима.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, — ответил он.
Мы сидели в темноте. Я смотрела на него. Он смотрел на огонь.
— Не уходи, Мира, — сказал он. — Пожалуйста.
Я не знала, просит ли он меня не уходить из кабинета сейчас или не уходить из его жизни навсегда.
Но я ответила:
— Не уйду.
Он кивнул.
Я встала.
— Посиди ещё, — сказал он.
Я села.
Мы сидели вместе до утра.
Молча.
Но это молчание было красноречивее любых слов.