Страница 48 из 77
Глава 12
После истории с гонцом прошло несколько дней. Граф вел себя так, будто ничего не случилось: читал газету за завтраком, не поднимал глаз, когда я подавала еду, отдавал приказы коротко и холодно. Никаких намёков на ночной разговор в коридоре. Никаких «я не дам тебя в обиду». Словно он и не говорил этого.
Я тоже притворялась. Работала, убирала, молчала. Но внутри меня зрело решение.
Я не могла больше оставаться в неведении. Что происходит в Изенворсе? Что с Мирой? Ищет ли меня отец? Жив ли герцог Винтерский? А вдруг он уже умер, и брак расторгнут сам собой? А вдруг Миру поймали и пытают? А вдруг…
Мыслей было слишком много. И единственный человек, который мог дать ответы, была мамина подруга, леди Вильгельмина фон Штайн. Старая, мудрая, богатая. Она жила в столице, в трёх днях пути отсюда. Она знала всё обо всех. И если кто-то мог сказать, что происходит в Изенворсе, то только она.
Я решила написать ей письмо.
Не настоящее, конечно. Я не могла подписаться «Лиссия де Изенворс» — это было бы самоубийством. Я придумала псевдоним. «Ваша племянница из деревни». Сообщила, что жива, здорова, работаю служанкой. Попросила передать весточку о здоровье «дяди» — так я зашифровала отца.
Письмо получилось длинным. Я писала его три ночи, при свете огарка, в кладовке, пряча листы под половицу, когда кто-то проходил мимо. Фрау Блюм не заглядывала — она спала как убитая. Кухарка храпела на втором этаже. Фриц играл на губной гармошке и не слышал ничего.
Только Люцифер знал. Он сидел на полке и смотрел на меня жёлтыми глазами.
— Никому не говори, — прошептала я.
Кот моргнул.
Я закончила письмо в четверг. Оставалось только отправить его.
Но как? В городе была почтовая станция, но мне нужно было туда добраться. У меня не было лошади. Не было денег на экипаж. Не было времени — фрау Блюм заметит моё отсутствие.
Оставался один вариант: попросить Фрица.
Он часто ездил в город за покупками — корм для лошадей, инструменты, иногда продукты. Если он согласится опустить письмо в ящик на почте, никто не узнает.
— Фриц, — сказала я, поймав его в конюшне. — Ты завтра едешь в город?
— Еду, — кивнул он. — А что?
— Можешь кое-что передать? На почту?
— Что передать?
Я показала ему письмо — запечатанное, без обратного адреса.
— Это… моей тёте. Она живёт в столице. Я хочу узнать, как она.
— Зачем тебе тётя?
— Хочу попросить денег, — соврала я. — У меня их мало. Тётя богатая. Если пошлёт — я смогу купить новую обувь. Видишь, башмаки дырявые?
Фриц посмотрел на мои башмаки. Они и правда были дырявыми — ещё с Изенворса. Я чинила их, как могла, но кожа расползалась по швам.
— Ладно, — сказал он. — Опущу. Но если граф спросит — я ничего не знаю.
— Граф не спросит.
— Граф всё знает, — возразил Фриц. — Ты не поняла ещё? У него глаза на затылке. И шпионы. И, возможно, магический кристалл, который показывает, что делают слуги.
— Ты параноик, — сказала я.
— Я реалист, — ответил Фриц. — Живу здесь пять лет. Видел такое, что тебе не приснится.
Я отдала ему письмо, сунула в карман последние две монеты (на почтовую марку) и пошла на кухню.
«Всё будет хорошо, — думала я. — Письмо уйдёт. Леди Вильгельмина получит его через неделю. Ещё через неделю — ответ. Я буду знать, что происходит. И, может быть, узнаю, можно ли вернуться.»
«А если нельзя?»
«Тогда я останусь здесь. Навсегда.»
«С ним?»
«С ним.»
Я улыбнулась. Потом одёрнула себя. Нельзя улыбаться. Улыбки расслабляют. А расслабленная беглянка — мёртвая беглянка.
Я вошла в кухню.
Фриц уехал в город утром, а вернулся после обеда. Я ждала его как спасения — каждую минуту, каждую секунду. Когда карета въехала во двор, я выбежала навстречу.
— Опустил? — спросила я шёпотом.
— Опустил, — кивнул Фриц. — Но…
— Что «но»? — у меня ёкнуло сердце.
— На почте был следователь. Спрашивал всех, кто отправляет письма в столицу. Имя моё записал. Адрес ваш спросил.
— Зачем?
— Не знаю. Сказал, что ищут беглую преступницу.
— Какую?
— Не сказал. Может, вас?
— Меня? — я попыталась изобразить удивление. — За что?
— Не знаю, — повторил Фриц. — Я сказал, что письмо тёте. Он не поверил. Сказал, что проверит.
— Когда?
— Скоро.
Я побледнела.
— Мира, — Фриц взял меня за руку. — Ты в порядке?
— В порядке, — я выдернула руку. — Спасибо, что помог.
— Если ты в беде…
— Я не в беде, — отрезала я. — Забудь.
Я ушла в кладовку, села на пол и зарыдала.
Письмо перехватят. Следователь прочитает его. Узнает про «племянницу из деревни». Сопоставит с «исчезнувшей аристократкой». Приедет в поместье. Арестует меня. Отправит к герцогу.
Всё кончено.
— Что делать? — прошептала я. — Что делать, мама?
Кольцо молчало.
Я сидела в темноте, обхватив колени, и не могла успокоиться. Паника нарастала, как снежный ком.
«Бежать, — думала я. — Немедленно. Собрать вещи и бежать. В лес. Через лес в другой город. Найти работу. Спрятаться.»
«Но у тебя нет денег. В лесу холодно. Ты замёрзнешь.»
«Лучше замёрзнуть, чем попасть к герцогу.»
«Замёрзнуть — это навсегда. А к герцогу — временно. Может быть, ты сбежишь и оттуда.»
«Может быть. А может быть, нет.»
Я не знала, что выбрать. Паника и страх парализовали волю.
А потом я услышала шаги.
Шаги графа.
Он шёл по коридору, и я поняла: он идёт ко мне. К моей кладовке. Сейчас откроет дверь.
Сердце забилось так сильно, что, казалось, разорвёт грудную клетку.
Дверь открылась.
Граф стоял на пороге, в руке — моё письмо. Моё. То самое, которое я отдала Фрицу. Распечатанное. Прочитанное.
— Твоё? — спросил он, поднимая конверт.
Я молчала. Что я могла сказать? «Нет, это письмо моей тёте, которую у меня нет?» Он прочитал — он знал.
— Мира Торн, — сказал он, входя и закрывая за собой дверь. — Или кто ты на самом деле?
— Я Мира, — прошептала я.
— Врёшь. — Он подошёл ближе. — Я прочитал письмо. «Дорогая тётя, я жива и здорова, работаю служанкой вдалеке от дома. Скажите, как здоровье дяди? Не умер ли он? А тот человек, что хотел на мне жениться, — он всё ещё ищет?»
Он цитировал по памяти. Я знала каждое слово.
— Это письмо не содержит ничего криминального, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я просто хотела узнать, как моя семья.
— Твоя семья? — он усмехнулся. — Ты сирота. У тебя нет семьи. Ты сама так сказала при найме.