Страница 47 из 77
Утром я подала завтрак как ни в чём не бывало. Руки не дрожали. Голос не срывался.
Граф сидел с газетой. Пил кофе. Не смотрел на меня.
— Вы обещали объяснить, — сказала я, когда он доел.
— Гонец уехал вчера вечером, — сказал граф, не поднимая глаз. — Я передал с ним письмо для герцога. Я согласен на сделку.
— Я знаю.
— Письмо было фальшивым. Я напишу настоящее через месяц. Скажу, что поиски не дали результатов, но я продолжаю. Герцог будет ждать. Или пошлёт своих людей. Но своих людей я перехвачу.
— Как?
— У меня есть шпионы.
— Шпионы? — я удивилась.
— У всех есть шпионы, — ответил он. — Вопрос в том, кто лучше платит.
Он отложил газету и посмотрел на меня.
— Ты в безопасности, пока ты здесь. Но если ты уйдёшь — я не смогу тебя защитить.
— А если вы передумаете?
— Не передумаю, — сказал он. — Я дал слово.
— Вы давали слово герцогу.
— Герцогу я дал ложное слово. Тебе — истинное.
— Не помню, чтобы вы давали мне слово.
— Даю сейчас, — сказал он. — Ты остаёшься здесь, пока я не скажу. И я не отдам тебя герцогу.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
Свечи догорали. Утро вступало в свои права.
— Хорошо, — сказала я. — Я остаюсь.
— Тогда иди работай, — сказал он. — Полы не вымыты.
Я вышла.
«Он дал слово, — думала я. — Железный граф дал слово служанке. Это что-то значит. Или ничего.»
Но в груди стало тепло.
Потому что, может быть, я была ему не безразлична.
Может быть.
Через два дня пришёл ответ от герцога. Граф прочитал письмо в кабинете и не сказал мне ни слова.
Но вечером Фриц передал:
— Граф велел передать, что всё идёт по плану.
— По какому плану? — спросила я.
— Я не знаю. Я просто лакей.
— Ты помощник конюха.
— Сегодня я лакей. Завтра — конюх. Послезавтра — шпион. Жизнь непредсказуема.
Я рассмеялась. Впервые за несколько дней.
— Ты улыбаешься, — сказал Фриц. — Значит, всё хорошо.
— Всё плохо, — ответила я. — Но я привыкла.
Фриц ушёл. Я осталась с тряпкой и ведром.
«Всё идёт по плану, — думала я, вытирая полы. — По какому плану? Его плану? Или моему? У меня нет плана. Только надежда. И страх. И человек, который дал слово.»
Этой ночью я не писала дневник. Я просто лежала на полу, сжимая мамино кольцо.
— Мама, — прошептала я. — Он сказал, что не отдаст меня герцогу. Можно ему верить?
Мама не ответила.
Но кольцо стало теплее.
Я закрыла глаза.
«Буду верить, — решила я. — Пока не докажут обратное.»
За окном падал снег. Я заснула.
А утром проснулась с мыслью: «Сегодня я выживу. А завтра — посмотрим».
Прошла ещё неделя.
Гонец не возвращался. Герцог не писал. Граф был спокоен — даже спокойнее обычного.
— Ты чего такой расслабленный? — спросил его Фриц однажды за обедом (Фриц имел наглость, граф не рассердился).
— Погода хорошая, — ответил граф.
— Зимой? — удивился Фриц.
— Зимой тоже бывает хорошая погода, — сказал граф. — Когда нет гонцов.
Фриц не понял, но спорить не стал.
Я поняла. Гонцов не было. Значит, герцог поверил. Значит, время работало на нас.
Я работала. Мыла полы, чистила серебро, помогала на кухне, убирала в кабинете.
Кабинет пах им. Каждый раз, когда я входила туда, я чувствовала его запах. Сандал. Дождь. Мята. И что-то злое, что теперь казалось мне родным.
«Ты сходишь с ума, Лиссия, — говорила я себе. — Ты влюбляешься в собственного врага.»
«Он не враг, — отвечал другой голос. — Он союзник.»
«Союзник, который продаст тебя при первой возможности.»
«Не продаст. Он дал слово.»
«Слова ничего не значат.»
«Его — значат.»
Я не знала, кому верить. Себе или себе.
Поэтому я просто мыла полы.
И ждала.
Чего? Я не знала.
Но чувствовала: что-то должно произойти.
Что-то, что изменит всё.