Страница 42 из 77
Поварята собирали яблоки, посмеиваясь. Кухарка вытирала лужу от разбитой вазы. Фрау Блюм стояла в дверях и смотрела на меня с выражением «я же говорила».
— Репетиция кончилась, — сказала она. — Граф идёт.
Он спустился по лестнице через пять минут.
Мы стояли в гостиной, выстроившись в шеренгу по росту. Я — во втором ряду, чтобы лимонный цвет не бросался в глаза. Фриц — в первом, в своём блестящем камзоле. Кухарка — в зелёном, с капустными оборками.
Граф был в чёрном. Как всегда. Никакого карнавального костюма, никакой маски. Только он — железный, холодный, непроницаемый.
— Шабаш начинается, — сказал он, окидывая нас взглядом.
Ни улыбки. Ни тени смеха. Просто констатация факта.
— Фриц, — он кивнул в сторону камзола с блёстками. — Ты посол?
— Посол, ваше сиятельство! — Фриц поклонился. — Посол экзотической страны!
— Какой?
— Не знаю, — честно признался Фриц. — Но очень экзотической.
Граф перевёл взгляд на кухарку.
— Фрейлина?
— Фрейлина вашей бабушки, — гордо сказала кухарка. — Платье ещё той эпохи.
— Моя бабушка была добрее вас, — сказал граф. — И худее.
Кухарка обиженно надулась.
Граф повернулся ко мне.
Я попыталась спрятаться за поварёнком, но куда там — кринолин выдавал меня с головой.
— Герцогиня? — спросил граф, приподнимая бровь.
— Герцогиня, ваше сиятельство, — пискнула я.
— Лимона?
— Что?
— Вы похожи на лимон, — сказал он. — Или на канарейку.
— Вы обещали не смеяться, — напомнила я.
— Я не смеюсь, — ответил он. — Я констатирую.
Он прошёл в гостиную, сел в кресло и сложил руки на груди.
— Начинайте, — сказал он. — Я посмотрю.
Играй, музыка!
Граммофон заиграл снова. Поварята пустились в пляс. Кухарка попыталась сделать реверанс и чуть не упала. Фриц танцевал с судомойкой, которая путала лево и право и постоянно наступала ему на ноги.
Я стояла у стены, вжавшись в кринолин как можно плотнее, и молилась, чтобы граф на меня не смотрел.
Он смотрел.
Не отрываясь. Через весь зал. Свет его глаз был холодным, как зимнее небо. Но уголок рта — я видела, я была достаточно близко — чуть дёрнулся.
Он сдерживал улыбку.
«Смотрит на меня, значит, — подумала я. — Веселится про себя. Железный граф с железной маской, а внутри — смех».
— Герцогиня! — позвал Фриц. — К нам гость!
Я повернулась. В дверях стоял незнакомый мужчина. Молодой, лет двадцати пяти, в охотничьем костюме, с рыжими усами и вечной улыбкой на лице.
— Граф Райвур! — воскликнул он, входя. — Я слышал, у вас сегодня Шабаш! Решил заглянуть!
Граф поднялся.
— Барон фон Эстен, — сказал он без энтузиазма. — Вы вовремя. Как всегда не вовремя.
— О, не будьте букой! — барон обвёл взглядом гостиную и остановился на мне. — А это кто? Герцогиня? Великолепно! Лимонная герцогиня! Будучи бароном, я должен представиться.
Он подошёл ко мне, взял мою руку и поцеловал. Не воздух, как полагалось бы в высшем свете, а прямо в ладонь. Громко. С причмокиванием.
— Барон Карл фон Эстен, — сказал он. — К вашим услугам.
— Мира… — я запнулась. — Герцогиня Мира.
— Прекрасное имя! Прекрасный наряд! Прекрасный вы лимон!
Я покраснела. Фриц хихикнул. Граф нахмурился.
— Барон, — сказал он холодно. — Моя служанка не танцует.
— Но сегодня не обычный день! Сегодня Шабаш! Сегодня она герцогиня, а я барон! Мы равны!
— Равны, — согласился граф. — Но не танцуют.
— А если я приглашу её на ужин?
— Она не голодна.
— А если я приглашу её замуж?
— Она не согласится, — ответил граф раньше, чем я успела открыть рот.
Барон посмотрел на графа, потом на меня, потом снова на графа.
— Понял, — сказал он. — Место занято. Извините.
Он отошёл к столу и начал есть пирожные, громко чавкая.
— Что это было? — прошептала я Фрицу.
— Барон фон Эстен, — прошептал Фриц в ответ. — Местный дурачок. Он всех зовёт замуж. Кухарку тоже звал. Она отказалась. Сказала, что он замучает её своими усами.
— А почему граф сказал, что я не соглашусь?
— Потому что знает, — Фриц пожал плечами. — Или потому что не хочет отдавать тебя. Или потому что у него на тебя виды.
— Какие виды?
— Не знаю. Спроси у него.
Я хотела спросить. Но не сейчас. Сейчас я тонула в лимонном платье и мечтала снять парик, который натирал лоб.
Второй танец был медленным.
Фриц пригласил кухарку. Кухарка наступила ему на ногу. Фриц сказал: «Осторожно!» — кухарка ответила: «Сам осторожно!» — и они разругались в начале танца.
Граммофон играл, поварята вертелись, судомойка упала и не могла встать из-за кринолина (платье было велико, она запуталась в юбках).
Граф сидел в кресле и смотрел.
Я стояла у стены и смотрела на графа.
Барон подошёл ко мне снова.
— Лимонная герцогиня, — сказал он, жуя пирожное. — Вы прекрасны. Как закат на взморье.
— Спасибо, — сказала я. — Вы очень любезны.
— Я не любезен, — сказал он. — Я влюблён. С первого взгляда. Ещё до того, как вы заговорили. Когда вы стояли в этом лимонном великолепии, я понял: вот она, моя судьба.
— Барон, я служанка.
— Сегодня вы герцогиня! А завтра я попрошу вашей руки у графа.
— Граф не согласится, — повторила я его слова.
— Согласится, если вы захотите. А вы хотите?
Я посмотрела на графа. Он смотрел на меня. Глаза у него были тёмные, как глубокий колодец.
— Нет, — сказала я. — Не хочу.
Барон вздохнул.
— Тогда я буду есть пирожные, — сказал он. — Пирожные не отказывают.
Он отошёл. Я осталась с графом один на один через весь зал.
«Идиотка, — подумала я. — Не могла соврать? Сказала бы „да“, барон отстал бы, граф бы рассердился, но какая разница? Зачем сказала „нет“? Почему не солгала?»
Потому что не хотела. Потому что, когда речь заходила о нём, все мои таланты лжеца исчезали.
Музыка смолкла.
Фрау Блюм объявила ужин.
Слуги расселись за длинным столом, который мы накрывали целый час. Я оказалась между Фрицем и бароном — град обаяния слева и блестящий камзол справа.
— Тосты! — объявил Фриц, поднимая бокал с лимонадом (вино простым не полагалось, только слугам, переодетым в господ). — За Шабаш! За то, чтобы мы один день в году были хозяевами!
— За лимонную герцогиню! — добавил барон, поднимая бокал. — За её сиятельство!
— За то, чтобы вы не отдавили мне ноги, — сказала я Фрицу.