Страница 39 из 77
Я наблюдала весь день. Фрау Блюм вела себя как обычно: командовала, ругалась, проверяла работу. Никакой нервозности. Никаких тайных взглядов. Никаких попыток спрятать брошь в карман.
Если она и была воровкой, то профессиональной.
— Сложно, — пожаловалась я коту Люциферу вечером. — Я не умею ловить воров. Я умею мыть полы и читать книги. И скрывать свою личность. Но не ловить воров.
Кот посмотрел на меня с презрением.
— Ты мог бы помочь, — сказала я. — Ты же видел, кто заходил в кабинет.
Кот отвернулся.
— Предатель, — сказала я.
Кот зевнул.
На второй день я изменила тактику. Вместо того чтобы допрашивать, я искала улики.
Я обыскала все места, где могла быть спрятана брошь: кухню (под половицами), конюшню (в сене), спальни слуг (Греты — нашла старую любовную записку, но не брошь; Фрица — нашла коллекцию камешков, которые он считал драгоценными; поварят — нашла объедки, спрятанные от кухарки).
Ничего.
— Брошь вынесли из поместья, — сказала я Фрицу. — Или вор спрятал её так хорошо, что никто не найдёт.
— Или вор — граф, — сказал Фриц. — Он же сам подложил брошь. Может, он её и забрал, чтобы на тебя подумали.
— Зачем ему на меня думать?
— Чтобы проверить, как ты отреагируешь. Может, он тебя проверяет на прочность. На стрессоустойчивость. На честность.
— Жестокий способ проверки, — заметила я.
— Граф жесток, — ответил Фриц. — Ты не знала?
Я знала. Но почему-то всё равно надеялась, что он не такой.
Вечером граф вызвал меня к себе.
— Есть новости о броши? — спросил он.
— Нет. Никто не сознался. Никто не выглядит подозрительным. Я не нашла улик.
— Значит, ты провалила задание.
— Не провалила, — ответила я. — Я не сдаюсь. Я просто ещё не нашла.
— У тебя осталось пять дней.
— Я справлюсь.
Он смотрел на меня долгим взглядом.
— Ты уверена?
— Я не крала вашу брошь, значит, я смогу доказать свою невиновность. Даже если придётся перевернуть весь дом.
— Не весь, — сказал он. — Кабинет не трогай. У меня там важные бумаги.
— Я не трону ваши бумаги. Только пол и ковры.
— Полы и ковры я уже проверил, — он усмехнулся. — Когда ты украла брошь, если бы украла, ты бы спрятала её не в кабинете.
— Спасибо за доверие, — сказала я с иронией.
— Не за что, — ответил он так же сухо.
Я вышла. В коридоре прислонилась к стене.
— Он бесит меня, — сказала я Люциферу. Кот сидел рядом и умывался. — Он подставил меня, следил за мной, унизил перед всеми, а теперь смотрит так, будто я ему должна.
Кот чихнул.
— Согласен, — сказала я.
На третий день я решила, что буду искать брошь не физически, а логически.
У кого был мотив?
Фрау Блюм — нет. Она стара, уважаема, получает хорошее жалованье. Ей не нужны деньги. И её не шантажируют — у неё нет секретов (или есть? но какие?).
Кухарка — возможно. Её жалованье меньше, она вечно жалуется на бедность. Но у неё нет доступа к кабинету. Она могла попросить кого-то другого украсть? Например, поварёнка Томаса.
Томас — мальчишка шестнадцати лет, который мечтает о богатстве. Он часто бывает в кабинете — носит дрова. У него быстрые руки. И он любит рисковать.
Я решила последить за Томасом.
В полдень он отнёс дрова в кабинет. Я стояла в коридоре и смотрела в щёлочку. Томас положил дрова в камин, огляделся, пошарил рукой в ящике стола — и вытащил конфету. Обычную леденцовую конфету, которую он спрятал там утром.
— Украл, — прошептал Фриц у меня за спиной. — Конфету.
Я обернулась.
— Ты что здесь делаешь?
— Слежу за тобой, — ответил Фриц. — А ты следишь за Томасом. Если он крадёт конфеты, может, он крадёт и броши.
— У него не было возможности.
— А если граф сам дал ему брошь, чтобы тот спрятал её, а потом обвинил тебя? — спросил Фриц.
— Ты параноик.
— Я реалист. В этом доме всё возможно.
Он был прав. В этом доме действительно было всё возможно.
Я продолжила наблюдение.
Томас съел конфету, вышел из кабинета, увидел нас и покраснел.
— Я ничего не крал, — сказал он.
— Конфету мы видели, — сказал Фриц.
— Это моя конфета! Я её купил!
— Спрятал в столе графа?
— Я её забыл, — Томас покраснел ещё больше. — Я хотел съесть её потом, но забыл. Потом вспомнил.
— И украл, — подытожил Фриц.
— Не украл, а забрал своё.
Я смотрела на Томаса. Он был искренним. Смущённым, но искренним. Если бы он украл брошь, он бы вёл себя иначе — прятал глаза, заикался, нервничал. Он же просто топтался на месте и жевал остатки конфеты.
— Иди, — сказала я. — Но больше не прячь конфеты в чужом столе.
— А где прятать?
— В кармане.
Томас ушёл, обиженный.
— Ты его подозреваешь? — спросил Фриц.
— Нет. Он слишком глуп для кражи.
— А я?
— Ты слишком умён. Умный вор не попался бы на первом же допросе.
Фриц улыбнулся.
— Ты мне льстишь.
— Я констатирую факт.
Мы разошлись по своим делам.
На четвёртый день я отчаялась.
Улики не находились. Свидетели молчали. Вор не выдавал себя.
Я сидела в кладовке и плакала. Тихо, чтобы никто не слышал. Не от обиды — от бессилия.
Я не могла найти брошь. Я не могла доказать свою невиновность. Граф уволит меня. Я останусь без работы. Отец найдёт меня. Герцог Винтерский женится на мне. Конец.
— Ты чего ревёшь? — раздался голос.
Я подняла голову. В дверях стоял граф.
— Убирайтесь, — сказала я сквозь слёзы. — Не ваше дело.
— Всё, что происходит в моём доме, моё дело, — сказал он, входя. — И в моей кладовке тоже.
— Это моя кладовка.
— Моя.
— Убирайтесь, — повторила я.
Он не ушёл. Он сел рядом со мной на пол. Как тогда, во время грозы. Только теперь я не дрожала от страха, а рыдала от отчаяния.
— Я не нашла брошь, — сказала я. — Я не могу доказать, что не крала. Вы меня уволите. И я умру. Или выйду замуж за старика. И умру потом.
— За старика? — переспросил он.
Я осеклась. Сказала лишнее.
— За какого старика?
— За любого, — соврала я. — За того, кто меня найдёт. Я сбежала от замужества, но если меня уволят, мне придётся вернуться.
— Куда вернуться?
— Не важно.
Он молчал. Потом сказал:
— Я не собирался тебя увольнять.
Я подняла голову.
— Что?
— Брошь я нашёл. Вчера. В спальне Греты.
Я вытаращила глаза.
— Грета украла?