Страница 32 из 77
Кот посмотрел на меня с презрением и спрыгнул.
Я пошла на кухню, чувствуя, как под ногами хрустит снег за окном.
Новый день. Новые испытания. Новый шанс стать незаменимой.
И новый страх быть раскрытой.
Но я решила: буду играть до конца. Даже если проиграю.
Потому что сдаваться было не в моих правилах.
А граф, кажется, начинал это ценить.
Вечером, когда сыщик уехал, граф позвал меня в кабинет.
— Мира, — сказал он, не глядя на меня. — Тот человек, который был сегодня… это не мой двоюродный брат.
Я замерла.
— Я знаю, — ответила я. — У вас нет двоюродных братьев. Я проверила.
Он повернулся.
— Проверила?
— Я спросила у фрау Блюм. Она сказала, что вы единственный наследник.
Граф усмехнулся.
— Ты умна. Но опасна.
— Я не опасна, милорд. Я просто хочу работать.
— И получать жалованье? Чтобы сбежать?
— И чтобы жить, — ответила я.
Он смотрел на меня долго. Потом сказал:
— Тот человек искал тебя. Не напрямую. Но он искал.
У меня перехватило дыхание.
— Почему вы мне говорите?
— Потому что я хочу, чтобы ты знала: если ты в беде, я могу помочь. Не как граф. Как человек. — Он сделал паузу. — Но для этого ты должна сказать мне правду.
Я молчала. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, он услышит.
— Не сейчас, — сказал он, видя моё лицо. — Но когда-нибудь. Когда ты будешь готова.
— Я не буду готова никогда, — прошептала я.
— Будешь, — ответил он. — Потому что ложь утомляет. А ты устала. Я вижу.
Он отвернулся к окну.
— Свободна.
Я вышла на ватных ногах.
В коридоре меня ждал Люцифер. Он сидел на полу, вылизывая лапу, и казался воплощением спокойствия.
— Ты знал? — спросила я кота. — Ты знал, что он не злой?
Кот посмотрел на меня, потом на свои ботинки (графские, которые стояли в коридоре на просушке). В его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Не смей, — сказала я. — Ради всего святого, не смей.
Кот зевнул и пошёл спать.
Я тоже пошла.
Но перед сном написала в дневнике:
'Сегодня граф сказал, что может помочь. Не как граф — как человек. Это что-то значит? Или он просто проверяет, откроюсь ли я?
Я не знаю. Я ничего не знаю.
Знаю только, что он пахнет сандалом и мятой. И что я, кажется, начинаю доверять ему. А доверие — это опаснее, чем любовь.
Пипец. Я в ещё большей заднице, чем думала'.
Я спрятала дневник, надела кольцо и заснула.
Мама приснилась. Она сидела в саду, среди жасмина, и улыбалась.
— Дочь, — сказала она. — Не бойся. Он хороший. Просто сломанный. Как и ты.
— Я не сломанная, — ответила я.
— Все мы сломанные, — ответила мама. — Вопрос в том, кто нас склеит.
Я проснулась и долго смотрела в потолок.
Кто меня склеит?
Может быть, тот, кто заказал мне новое платье.
Может быть, железный граф с разбитым сердцем.
А может быть, я сама.
Но я хотела верить, что не одна.
И это было начало.
Или конец?
Я не знала.
Но я была готова узнать.