Страница 30 из 77
Люцифер сидел на кресле графа и смотрел на меня с презрением.
— Здравствуй, — сказала я, проходя с тряпкой.
Кот не ответил.
Я начала убирать: вытерла пыль, сложила бумаги, поправила шторы. Кот следил за каждым моим движением. Когда я подошла близко к его креслу, он зашипел.
— Я не трону твоё кресло, — сказала я. — Честное слово.
Кот не поверил. Он спрыгнул на пол, прошёлся вокруг меня и скрылся за дверью.
— И слава богам, — прошептала я.
В полдень я помогала на кухне. Граф обедал в столовой, и фрау Блюм велела подавать рыбу. Рыбу. Которую любил Люцифер.
Кот появился из ниоткуда, как только запахло рыбой. Он сел у моих ног и уставился на тарелку.
— Не давай ему, — предупредила кухарка. — Он толстый. Граф сказал — диета.
— Диета? — переспросила я. — Но он выглядит нормально.
— Он выглядит как шар, — возразила кухарка. — Просто шерсть скрывает.
Я посмотрела на кота. Кот посмотрел на меня. В его глазах читалась мольба. Или угроза. Трудно было различить.
— Прости, — сказала я. — Диета.
Кот сел и продолжил смотреть. Я отвернулась.
Когда я понесла тарелку с рыбой в столовую, кот шёл за мной, как тень. Он не сводил глаз с рыбы. Я чувствовала его взгляд спиной.
— Милорд, — сказала я, ставя тарелку перед графом. — Ваш обед.
— Спасибо, — кивнул он.
Кот запрыгнул на стол. Граф посмотрел на него, кот посмотрел на графа. Ни слова не было сказано, но кот слез.
— Он тебя слушается, — удивилась я.
— Он боится меня, — поправил граф. — Не то же самое.
Кот отошёл в угол и улёгся, положив голову на лапы. Глаза его всё ещё были устремлены на рыбу.
Я вышла. Но на обратном пути в моей голове созрел план. План «незаменимость через кота».
* * *
Если я стану лучшим другом кота, граф будет ко мне благосклоннее? Или наоборот — возненавидит, потому что кот отвлечётся от него?
Я решила рискнуть.
В кладовке я нашла кусок рыбы — остатки от обеда. Кот учуял его мгновенно. Он появился на пороге, как джинн из бутылки.
— Хочешь? — спросила я, показывая рыбу.
Кот сел и мяукнул. Один раз. Требовательно.
— Но ты на диете. Если я тебя покормлю, граф рассердится.
Кот мяукнул громче.
— Ладно, — я отломила маленький кусочек. — Один раз. Не больше.
Кот съел рыбу за секунду. Потом посмотрел на меня с выражением «ты что, издеваешься?».
— Всё, — сказала я. — Диета.
Кот не согласился. Он начал тереться о мои ноги, издавая звуки, похожие на работу маленького мотора. Я не устояла. Отломила ещё кусок. Потом ещё. Потом ещё.
Через десять минут рыбы не осталось. Кот был счастлив и толст.
— Граф убьёт меня, если узнает, — сказала я коту. — Но ты будешь меня защищать, правда?
Кот зевнул и ушёл спать.
Я вздохнула и пошла мыть полы.
Вечером, когда граф вернулся в кабинет, я услышала крик. Не крик — вопль. Такой, от которого стены задрожали.
— Мира! — заорал граф.
Я прибежала быстрее ветра.
В кабинете была картина маслом: граф стоял у своего письменного стола, держа в руке ботинок. Один ботинок. Внутри ботинка было то, что не принято показывать в приличном обществе. Кот сидел на кресле и смотрел на меня с выражением невинности.
— Что это? — спросил граф, потрясая ботинком.
— Это… — я сглотнула. — Это выглядит как…
— Это кошачьи экскременты! — рявкнул граф. — В моём ботинке! Ты понимаешь, что это значит?
— Кот обиделся на вас? — предположила я.
— Кот мстит! — граф бросил ботинок в угол. — За то, что его перекормили! А перекормила его ты!
— Я? — я попыталась изобразить удивление. — С чего вы взяли?
— С того, что он сыт! — граф указал на кота. — Он сыт и зол! Он обожрался рыбой, и теперь у него болит живот! А когда у кота болит живот, он гадит в обувь того, кто его перекормил! Это закон природы!
— Я не кормила его, — солгала я.
— Ты единственная, у кого был доступ к рыбе после обеда, — граф сузил глаза. — Фрау Блюм не кормит кота, она его боится. Кухарка его ненавидит. Фриц в конюшне. Остаёшься ты.
Я молчала.
— Ты перекормила моего кота, — сказал граф тихо, почти ласково. — Ты сделала его больным. Ты заставила его гадить в мои ботинки. — он сделал паузу. — Ты жива лишь потому, что я экономен. Но если это повторится…
— Не повторится, — пообещала я.
— Проверю, — сказал граф. — А теперь забирай этот… этот… — он указал на ботинок. — И вымой. Если сможешь.
Я взяла ботинок двумя пальцами, стараясь не дышать, и вышла из кабинета.
В коридоре меня встретил Фриц.
— Что случилось? — спросил он, увидев моё лицо.
— Кот отомстил, — простонала я. — За рыбу.
— А, Люцифер, — Фриц понимающе кивнул. — Он мстительный. Я же говорил.
— Ты говорил про собак, — сказала я. — Про кота ты не говорил.
— А кто, по-твоему, главный в доме? — спросил Фриц.
Мы оба посмотрели на Люцифера, который вышел из кабинета, сел в коридоре и начал умываться. На его янтарной морде не было и тени раскаяния.
— Кот, — сказала я. — Кот главный.
— Теперь ты поняла, — улыбнулся Фриц. — Добро пожаловать в семью.
* * *
Через два дня сыщик приехал снова.
Я увидела его из окна кухни: высокий, тощий, в чёрном плаще, с портфелем, в котором, наверное, лежали мои будущие приговоры. Он прошёл через чёрный ход (почему через чёрный? сыщики всегда ходят через чёрный? или он хотел остаться незамеченным?) и скрылся в кабинете графа.
Я стояла у двери с подносом — фрау Блюм велела подать чай гостю — и слушала.
— … сложно, милорд, — говорил сыщик. — Я проверил всех Мир Торн в радиусе ста миль. Ваша — единственная, кто не имеет подтверждённого прошлого.
— Что значит «не имеет подтверждённого прошлого»? — спросил граф.
— Это значит, что она появилась из ниоткуда, — ответил сыщик. — Ни записей о рождении, ни упоминаний в церковных книгах. Никто не знает её до того момента, как она нанялась к вам.
— А барон Крелль?
— Я съездил в поместье барона. Он умер три года назад. Слуги разбежались. Дом стоит пустой. Никто не помнит девушку по имени Мира Торн. Но в документах барона есть запись о том, что он нанимал служанок из приюта. Возможно, она была среди них.
— Возможно? — голос графа стал жёстче.
— Больше я ничего не нашёл, милорд, — сказал сыщик. — Если вы разрешите, я продолжу поиски. Но это займёт время и деньги.
— Продолжай, — сказал граф. — Но сосредоточься на рыжих. И на дворянках, которые пропали за последнее время.