Страница 29 из 77
Глава 7
Утро началось с плохой новости. И не с одной — с двух. Как будто кто-то на небесах решил, что одной порции страха на день мне недостаточно, и отсыпал с горкой.
Первую принёс Фриц.
Он поймал меня в коридоре, когда я шла из кладовки на кухню, и зашептал, оглядываясь по сторонам:
— Вчера вечером в поместье приезжал человек. Из города. В чёрном плаще и шляпе. Похож на сыщика.
— Сыщика? — у меня внутри всё оборвалось. — Зачем графу сыщик?
— Откуда я знаю? — Фриц пожал плечами. — Может быть, проверяет какую-то свою тайну. Может быть, его шантажируют. Может быть, этот человек — его незаконнорождённый брат. Я не гадалка.
— Он говорил с графом? О чём?
— Они заперлись в кабинете на час. Я подслушивал, но ничего не разобрал. Только слово «проверить» и «женщина».
— Женщина? — я побледнела.
— Да. И ещё «рыжая». — Фриц посмотрел на меня с сочувствием. — Мира, я не знаю, что ты натворила, но, кажется, граф решил копнуть твоё прошлое.
Я прислонилась к стене. Ноги подкашивались.
— Спасибо, что предупредил, — выдавила я.
— Держись, — Фриц хлопнул меня по плечу и ушёл.
Я осталась стоять, чувствуя, как мир рушится. Сыщик. Граф нанял сыщика, чтобы проверить меня. Значит, он не поверил моим рассказам о бароне Крелле. Он хочет докопаться до правды. А если докопается — мне конец. Изенворс, герцог Винтерский, свадьба, подвал. Или хуже — ссылка в дальние земли, где меня никто не найдёт.
«Надо сбежать, — подумала я. — Сейчас. Сегодня. Пока сыщик не вернулся с ответом».
Но куда? У меня было шесть монет. Шесть жалких медяков. На них я не доеду даже до соседнего города.
План побега провалился, не успев родиться.
Вторая плохая новость пришла с почтой.
Фрау Блюм, разбирая корреспонденцию, нечаянно (или нарочно?) оставила газету на кухонном столе. Я взяла её, чтобы отнести в кабинет графа, и случайно увидела объявление. Крупным шрифтом, в рамке:
«ПРОПАЛА ДОЧЬ!»
Лиссия де Изенворс, 22 лет, рыжие волосы, зелёные глаза, рост средний. Исчезла из родительского дома при загадочных обстоятельствах. Предположительно похищена. Отец предлагает щедрое вознаграждение — 500 золотых монет — тому, кто сообщит о её местонахождении или поможет вернуть её в семью.
500 золотых. Целое состояние. За мою голову.
Я перечитала объявление три раза. Отец назвал меня «похищенной». Не «сбежавшей», не «глупой», а «похищенной». Чтобы не позориться. Чтобы не говорить правду: «Я продал дочь старику, а она сбежала, потому что не захотела быть проданной».
Нет, он предпочёл сделать из меня жертву. Жертву, которую нужно спасти. А когда меня найдут — спасут прямо в объятия герцога.
— Тварь, — прошептала я. — Старая тварь.
— Кто тварь? — спросила кухарка, подходя с ножом.
— Никто. — Я быстро сложила газету. — Просто прочитала про одного аристократа. Мерзавец.
Кухарка хмыкнула и вернулась к разделке мяса.
Я вышла на улицу, села на крыльце и уставилась в снег.
Я в ловушке. Не могу вернуться — там герцог и подвал. Не могу раскрыться — граф отправит меня обратно за наградой. Не могу сбежать — нет денег. Не могу остаться — меня найдут.
«Отец не успокоится, — поняла я. — Он будет искать. Сыщики, объявления, награды. Он найдёт меня рано или поздно. Если только…»
Если только я не стану неузнаваемой. Но как? Покрасить волосы? На такое у меня нет денег. Сменить имя? Я уже Мира Торн. Спрятаться в другом поместье? Для этого нужно жалованье, которого у меня почти нет.
— Есть только один выход, — сказала я себе. — Остаться здесь. И сделать так, чтобы граф не захотел меня отпускать. Даже если узнает правду.
— Как? — спросил внутренний голос. — Как ты заставишь железного графа захотеть тебя оставить?
— Стану незаменимой, — ответила я. — Идеальной служанкой. Той, без которой он не может обойтись.
— Ты, которая в первую неделю пролила воду на его сапоги, заперла амулет в пирог и пересолила овсянку? — усмехнулся внутренний голос. — Удачи.
— Теперь я научена, — сказала я. — Я буду работать. Усердно. Примерно. Днём и ночью.
— А твоя спина? Твои колени? Твои руки?
— Потерпят.
— А твоё сердце? Оно уже не болит от того, что ты лжёшь?
Я не ответила на последний вопрос.
Встала, отряхнула юбку и пошла внутрь. Работа ждала.
* * *
Я решила действовать по плану. План был простой, как доска: делать всё, что скажут, и даже больше. Улыбаться. Не спорить. Не перечить. Выполнять поручения быстрее, чем их отдадут. Стать тенью — настоящей тенью, которую не замечают, но без которой темно.
План провалился на второй минуте.
Потому что на кухне меня встретил кот.
Я не знала, что у графа есть кот. За месяц работы я ни разу не видела кошачьей морды в этом доме. Но сегодня, когда я вошла, на столе сидел огромный чёрный кот с янтарными глазами и выражением лица, которое говорило: «Я здесь главный».
— Это кто? — спросила я у кухарки.
— Люцифер, — ответила та, не оборачиваясь. — Кот графа. Живёт в кабинете, но иногда выходит на охоту. Осторожнее, он кусачий.
— Кусачий?
— И царапучий, — добавила кухарка. — И мстительный. Если ты его обидишь — он будет гадить в твои башмаки. Не в свои — в твои.
Я посмотрела на кота. Кот посмотрел на меня. Я моргнула. Кот нет.
— Я тебя не трону, — сказала я. — Ты меня не трогай. Договорились?
Кот зевнул. Я решила считать это согласием.
Моей первой задачей на пути к незаменимости было накормить графа завтраком. Идеально. Без пересола. Без сюрпризов. Без запечённых амулетов.
Я подала овсянку, яйца, тост, кофе. Всё как обычно. Граф взял ложку, попробовал, кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Сегодня без соли.
— Я помню, что вы не любите соль, — ответила я с улыбкой.
— Ты улыбаешься, — заметил он. — Странно.
— У меня хорошее настроение, милорд.
— Почему?
«Потому что я боюсь, что ты меня выгонишь, и стараюсь быть милой», — подумала я. Вслух сказала:
— Потому что сегодня хорошая погода. Снег идёт.
— Снег идёт уже месяц, — он поднял бровь. — И ты не улыбалась ни разу.
— Сегодня первый день, когда я выспалась.
— Врёшь, — спокойно сказал он. — Но хотя бы красиво врёшь.
Я промолчала. Улыбка застыла на моём лице, как маска.
После завтрака фрау Блюм поручила мне убрать в кабинете. Кабинет графа был моим личным адом — там пахло им (сандал, дождь, мята), там было слишком много бумаг, которые я боялась переложить не туда, и там жил кот.