Страница 23 из 77
— Ты работаешь на кого-то? На герцога Винтерского? На моего дядю? На…
— Нет, нет и нет! — вырвалось у меня. — Я не шпионка. Я просто… я сбежала от договорного брака.
Слова прозвучали раньше, чем я успела их проглотить.
Граф замер.
— От договорного брака, — повторил он. — Значит, ты не Мира Торн. Ты — кто-то, кто должен был выйти замуж против своей воли. Кто сбежал. И теперь скрывается под чужим именем.
— Я Мира Торн, — твёрдо сказала я. — Я выбрала это имя. Оно моё.
— Но родилась ты не Мирой.
Я молчала.
— Хорошо, — граф отступил на шаг. — Не хочешь говорить — не говори. Но знай: если ты принесёшь беду в мой дом, я не пожалею тебя. Несмотря на то, что ты пахнешь жасмином и умеешь читать.
— Я не принесу беду, — сказала я. — Я просто хочу заработать денег и уйти. Тихо. Мирно. Никого не впутывая.
— Куда уйти?
— Не знаю. Туда, где меня не найдут.
Он смотрел на меня долго. Я смотрела на него. В темноте библиотеки, при свете догорающего фонаря, мы были двумя чужими людьми, которые случайно узнали слишком много друг о друге.
— Моя жена, — сказал он вдруг, — тоже хотела уйти. И ушла. Но не туда, куда планировала.
— Что с ней случилось?
— Не знаю. — Он положил книгу на столик и отвернулся. — Может быть, она сбежала с любовником. Может быть, её убили. Может быть, она просто… исчезла, потому что не хотела быть со мной.
— Почему вы так говорите? — спросила я.
— Потому что это правда, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я плохой муж. Холодный. Жестокий. Она не выдержала.
— Вы не жестокий, — сказала я. — Вы просто… сломанный.
Он обернулся.
— Сломанный?
— Да. Как часы, которые ходят, но показывают не то время.
Граф помолчал. Потом хмыкнул.
— Это ты у Фрица украла? Он любит такие метафоры.
— Нет, — соврала я. — Я сама придумала.
— Врёшь, — сказал он без злости. — Но хотя бы красиво врёшь. Иди спать, Мира. Завтра у тебя будет много работы. Я вернулся, и у меня накопились дела.
— А книга? — спросила я, кивнув на «Договорные браки».
— Книга останется здесь. В закрытой секции. Куда тебе больше нельзя заходить без моего разрешения.
— А если я попрошу разрешения?
— Я откажу.
— А если я попрошу красиво?
Он посмотрел на меня и, кажется, впервые за этот вечер не сдержал улыбки. Краткой, почти незаметной.
— Красиво просить — это не твоё, Мира. Ты лучше умеешь перечить.
— Это тоже талант, — сказала я.
— Иди уже, — вздохнул он.
Я пошла. Но на пороге обернулась.
— Милорд?
— Что ещё?
— Моя жена… то есть, ваша жена. Аннабель. Она тоже пахла жасмином?
Он молчал так долго, что я решила — не ответит.
— Да, — сказал он наконец. — Пахла. И тоже любила книги. И тоже была слишком умна для своего положения. И тоже сбежала.
— Я не сбегу, — сказала я. — Мне некуда.
— Пока некуда, — поправил он. — Но ты найдёшь. Такие, как ты, всегда находят.
Он вышел первым, оставив меня в пустой библиотеке.
Я постояла немного, потом подошла к столику и погладила книгу. Её обложка была тёплой после графских пальцев.
— Не трожь! — раздался скрипучий голос сверху. — Я сказал — не трожь!
Я подняла голову. Призрак снова появился на галерее. Он смотрел на меня с укоризной.
— Ты его заинтересовала, — сказал он. — Это опасно.
— Знаю, — вздохнула я.
— Он будет искать правду.
— Знаю.
— А когда найдёт — что тогда?
— Не знаю, — честно ответила я.
Призрак покачал головой и исчез, растворившись в книжной пыли.
Я вышла из библиотеки, закрыла дверь и прислонилась к косяку лбом.
— Пипец, — прошептала я. — Полный пипец.
В кладовке я снова достала дневник.
'Ночная запись №2.
Сегодня я: а) нашла закрытую секцию в библиотеке, б) чихнула на древний фолиант, в) встретила призрака-библиотекаря, который оказался добряком, но невыносимым ворчуном, г) была поймана графом за чтением запрещённой литературы, д) почти призналась, кто я на самом деле.
Граф знает. Не всё, но многое. Он знает, что я сбежала от договорного брака. Что я умнее, чем кажусь. Что я лгу. Ему осталось только узнать моё настоящее имя — и тогда всё кончено.
Но он не спрашивает. Почему? Из равнодушия? Из жалости? Или потому, что его жена тоже сбежала, и он не хочет повторения?
Я не знаю. Я вообще ничего не знаю.
Знаю только, что призрак сказал: Аннабель пахла жасмином. Как я. И она залезала в закрытую секцию перед исчезновением. Что она искала? Способ расторгнуть брак? Или сбежать без последствий?
Если она нашла этот способ, почему она исчезла, а не ушла?
И главное — не ищу ли я тот же способ?
Нет. Я ищу побег. Деньги. Дорогу. Новое имя.
Но чем дальше, тем сильнее я понимаю: побег — это не главное. Главное — перестать быть беглянкой. Найти место, где я смогу быть собой.
И это место… почему-то пахнет сандалом, дождём и мятой.
Пипец. Я влюбляюсь. В своего врага. В холодного графа. В человека, который может меня уничтожить одним словом.
Мама, ты обещала меня беречь. Где ты?'
— Я здесь, — раздалось шёпотом.
Я подскочила. Никого. Только тени на стенах и мамино кольцо, блестящее в темноте.
— Померещилось, — сказала я себе. — Скоро мне точно понадобится психиатр.
Я спрятала дневник, свернулась калачиком и попыталась заснуть.
Не получилось.
Перед глазами стоял граф. Его лицо в свете фонаря. Его тихий голос: «Моя жена тоже пахла жасмином».
Как он это сказал? С грустью? С болью? С облегчением, что у него есть ещё один жасмин, на который можно смотреть?
Я не знала. Но мне хотелось верить, что в его голосе была надежда. Или хотя бы любопытство.
Любопытство — это первый шаг.
К чему?
К катастрофе, конечно.
Но какая красивая катастрофа нас ожидает.
Утром я проснулась от того, что кто-то колотил в дверь кладовки.
— Выходи! — голос фрау Блюм. — Граф тебя требует!
Я натянула платье, поправила чепец (на этот раз правильно, хотя никто бы не оценил) и вышла.
Граф ждал меня в коридоре. Заспанный, в халате, с чашкой кофе в руке.
— Ты читала ту книгу, — сказал он вместо приветствия. — Договорные браки. Скажи мне, что ты запомнила.
Я растерялась.
— Зачем вам знать?
— Затем, что я не спал всю ночь, — ответил он. — Думал о тебе. О твоей истории. О том, как помочь.
— Помочь? — я не поверила своим ушам.