Страница 22 из 77
— Ты не знаешь? — призрак усмехнулся, и его усы заколыхались, как водоросли. — Жена графа. Аннабель. Тоже сбежала. Тоже пахла жасмином. И тоже залезала в закрытую секцию. Перед тем как исчезнуть.
У меня перехватило дыхание.
— Что она искала?
— То же, что и ты, — призрак взял у меня из рук книгу, открыл её на первой странице и показал заголовок: «Договорные браки и их расторжение. Магический аспект».
— Она хотела расторгнуть брак, — прошептала я.
— Хотела, — кивнул призрак. — Но не успела. Или успела — но ценой собственной жизни. Я не знаю. Я всего лишь библиотекарь, а не детектив.
Он протянул мне тряпку.
— Вытри книгу. Ты на неё чихнула. И больше никогда не приходи в эту секцию без разрешения графа. Иначе я буду жаловаться его прадедушке.
— Его прадедушка тоже призрак?
— Все мы здесь призраки, — философски ответил старик. — Некоторые уже умерли, некоторые ещё нет. Но те, кто ещё нет, ведут себя тихо и не чихают на фолианты.
Я взяла тряпку и протёрла книгу. Пыль исчезла, оставив на обложке влажный след.
— Не так! — закричал призрак. — Протирай по направлению к корешку, а не от корешка! Ты что, книг в руках не держала?
— Держала, — вздохнула я. — Но обычно я их читала, а не протирала.
— Так и читай! — призрак выхватил у меня тряпку. — Читай, но не трогай. И не чихай. И, ради всего святого, закрой дверь, когда будешь уходить. Сквозняк портит переплёты.
Он развернулся и начал подниматься обратно на галерею, бормоча себе под нос: «Молодёжь, ничего не умеют, только пыль поднимают, а потом я должен убирать, двести лет убираю, и ни слова благодарности».
Я осталась стоять с открытым ртом.
Призрак. В библиотеке графа Райвура был призрак. Старый, ворчливый, помешанный на книгах. И, кажется, знающий больше, чем любой живой человек в этом доме.
Я посмотрела на табличку «Доступ ограничен». Потом на книгу, которая лежала на столике. Потом на галерею, где исчез призрак.
— Аннабель тоже искала эту секцию, — прошептала я. — Исчезла. Что, если я исчезну тоже?
Ответа не было. Только ветер завывал за окном, и где-то скрипнула половица.
Я взяла книгу — не удержалась — и начала читать.
Я читала, не замечая времени. Свечи догорели, фонарь почти потух, но я сидела на полу, прижавшись спиной к стеллажу, и переворачивала страницы дрожащими пальцами.
«Договорной брак в магической традиции — это не просто юридический акт. Это связь, скреплённая кровью, магией и древними обетами. Расторгнуть такой брак можно только тремя способами: смертью одного из супругов, взаимным согласием или выполнением особого ритуала, который требует колоссальных энергетических затрат и часто приводит к смерти обоих».
То есть, если герцог Винтерский заключил магический договор с моим отцом — а я знала, что он любит такие штуки, старый чернокнижник — то я не могла просто сбежать. Брак считался бы действительным даже без моего присутствия. И меня могли бы принудить к нему силой. Или того хуже — герцог мог потребовать выполнения обязательств через магический суд.
Я перелистнула на следующую страницу.
«Исключение: если невеста докажет, что договор был заключён без её согласия, а её подпись подделана, брак признаётся недействительным. Но для этого необходимо собрать свидетельские показания, провести магическую экспертизу и получить разрешение королевского суда».
Королевский суд. Я рассмеялась горько. Чтобы добраться до королевского суда, нужно иметь деньги, связи и время. У меня не было ничего.
— Что ты читаешь?
Я подскочила. Книга выпала из рук, шлёпнулась на пол, и пыль снова поднялась облаком. На этот раз я не чихнула — я замерла, потому что надо мной стоял граф.
В черном плаще, забрызганном грязью (дорога была скверной), с усталым лицом и красными глазами. Он должен был вернуться только завтра утром — но вернулся сегодня. Ночью. И нашёл меня в библиотеке. В закрытой секции.
— Вы… вы вернулись, — выдавила я.
— Я передумал, — коротко ответил он. — Дядя умер. Я не успел проститься. Не было смысла оставаться.
Он наклонился, поднял книгу и посмотрел на обложку.
«Договорные браки и их расторжение».
Его лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Но я чувствовала — он зол. Не так, как в прошлые разы, когда я проливала воду или запекала амулеты. Холодно. Глубоко. Опасно.
— Что ты делаешь в закрытой секции? — спросил он тихо.
— Читаю, — ответила я так же тихо.
— Ты умеешь читать?
Я сглотнула. Он знал. Он всегда знал. Но я не могла отступить.
— Я умею читать, ваше сиятельство, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Не все слуги безмозглые. Некоторые из нас получали образование. Незаконное. Тайное. Но образование.
Он замер.
Я видела, как его пальцы сжались на корешке книги. Как побелели костяшки. Как дёрнулся кадык.
— Тайное образование, — повторил он. — Интересно. И где же ты получила тайное образование, Мира? У барона Крелля, который, как ты сама сказала, был неграмотным?
— У него была библиотека, — соврала я. — И гувернантка. Для его дочерей. Она учила меня вместе с ними.
— Гувернантка учила служанку вместе с аристократками? — его голос стал ещё тише. — Это благородно. Неправдоподобно, но благородно.
— Благородство не зависит от происхождения, — сказала я.
Он усмехнулся. Недобро.
— Это фраза из какой-то книги? Или ты сама придумала?
— Я сама, — ответила я. — У меня есть голова на плечах, милорд. И я использую её не только для того, чтобы нахлобучивать чепец.
Граф шагнул ко мне. Я не отступила. Я была прижата к стеллажу, и отступать было некуда, но я не отступила бы, даже если бы могла.
— Ты слишком умна для служанки, — сказал он, склоняясь ко мне. — Слишком хорошо говоришь. Слишком правильно строишь фразы. Слишком… — он запнулся, посмотрел на книгу в своей руке, — интересуешься договорными браками.
— Я интересуюсь всем, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В том числе и тем, что запрещено. Умные женщины всегда интересуются запрещённым.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Я выдержала.
— А теперь скажи, — он произнёс это медленно, почти ласково, что было страшнее крика, — зачем дочери барона Крелля изучать договорные браки в магических семьях? Зачем служанке из захолустья знать, как расторгаются магические союзы?
Я промолчала. У меня не было ответа. Ни одного ответа, который не был бы ложью.
— Ты шпионка? — спросил он.
— Нет.