Страница 21 из 77
Глава 5
После ночного происшествия с вором прошло три дня. Три дня, в течение которых граф не смотрел на меня. Буквально — проходил мимо, как сквозь пустое место. Не здоровался. Не проверял мою работу. Не отпускал колкостей. Когда я подавала завтрак, он читал газету. Когда я мыла полы в коридоре, он перешагивал через меня, как через ведро. Даже на кухне, куда он заглянул однажды за яблоком, он кивнул фрау Блюм, но меня не удостоил и взглядом.
— Ты чем-то разозлила графа? — спросил Фриц, когда мы встретились в конюшне (меня послали чистить сбрую — очередное наказание, хотя за что?).
— Я не знаю, — честно ответила я. — Может быть, он просто устал.
— Он не устал, — покачал головой Фриц. — Он избегает тебя. Это хуже, чем злость. Когда он злится, он кричит. Ну, почти кричит. А когда избегает — значит, что-то задумал.
— Что, например?
— Например, уволить тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Или поручить самую грязную работу. Или… — Фриц понизил голос, — проверить твоё прошлое. Он это умеет. У него люди в городе.
Я сглотнула. Люди в городе. Сыщики. Те самые, что уже проверяли историю Миры Торн и не нашли ничего подозрительного. Но если граф копнёт глубже — если он пошлёт кого-то в Изенворс…
— Ты побледнела, — заметил Фриц.
— Пыль в конюшне, — соврала я.
Фриц не поверил, но промолчал.
Мне нужно было срочно что-то делать. Успокоить графа. Или наоборот — отвлечь его от моей персоны. Но как? Каждый раз, когда я пыталась поговорить с ним, он уходил. Буквально разворачивался и уходил. Я оставалась стоять с открытым ртом, как рыба на берегу.
К пятнице я поняла, что больше не могу. Если граф будет игнорировать меня вечно, я никогда не получу расчёт. А без расчёта — нет побега. А без побега — встреча с герцогом Винтерским, которая закончится моим безвременным исчезновением.
Я решилась на отчаянный шаг: привлечь его внимание самым прямым способом — через книги.
Библиотека графа была моим тайным убежищем. Я приходила туда в свободные минуты — когда фрау Блюм отпускала меня на получасовой перерыв, или когда я заканчивала работу раньше времени, или по ночам, когда все спали. Я читала. Всё подряд: романы, путевые заметки, старые хроники, даже кулинарные книги (хотя кухарка ругалась, когда я пыталась повторить рецепты). Чтение было единственным, что связывало меня с прошлой жизнью — жизнью, где я была Лиссией де Изенворс, у которой было время на книги.
В пятницу вечером, когда граф уехал по делам (Фриц сказал — в соседнее имение, к умирающему дяде, и вернётся только завтра утром), я прокралась в библиотеку с фонарём и намерением найти что-нибудь интересное, чтобы скоротать ночь.
Библиотека была огромной. Три этажа стеллажей, лестница на колёсиках, запах старой бумаги и кожи, от которого у меня кружилась голова от счастья. Я бродила между рядами, проводила пальцами по корешкам, читала названия.
«История древних родов», «Трактат о магических контрактах», «Свадебные обеты в аристократических семьях: традиции и инновации».
Я остановилась. Магические контракты? Свадебные обеты?
В наших краях магия была редкостью. О ней говорили шёпотом, как о чём-то постыдном. Но старые семьи, как я знала, иногда практиковали… необычные брачные ритуалы. Например, договорные браки, скреплённые не только подписью, но и кровью. Или магические клятвы, которые нельзя было нарушить без последствий.
Именно от такого брака я сбежала.
Мои пальцы сами потянулись к книге. «Договорные браки в магических семьях: от древности до наших дней».
Я вытащила книгу с полки и открыла.
Пыль. Тысячелетняя, густая, как утренний туман. Она поднялась облаком и ударила мне в нос.
— А-а-а-апчхи!
Чих получился оглушительным. Фонарь дрогнул в моей руке, тень заметалась по стенам, и где-то на верхнем этаже библиотеки что-то заскрипело.
Я замерла.
Мыши? Крысы? Другой слуга?
— Кто тут безобразит? — раздался скрипучий голос.
Голос доносился сверху. Я подняла фонарь и чуть не выронила его от неожиданности.
На верхней галерее, держась за перила, стоял старик. Вернее, не старик — призрак старика. Он был полупрозрачным, с седой бородой до пояса, в мантии библиотекаря и с тряпкой в руке. Его очки были такими же прозрачными, как он сам, и поблёскивали в свете фонаря.
— Вы кто? — выдохнула я.
— Я кто? — возмущённо переспросил призрак. — Я здесь живу двести лет, а ты спрашиваешь, кто я? Это я должен спросить, кто ты такая и почему ты чихаешь на мои книги!
— Ваши книги? — я сглотнула. — Но это библиотека графа…
— Графа! — призрак фыркнул. — Какой граф? Третий? Пятый? Я помню, как первый граф строил этот дом. Я помню, как он привозил книги из-за моря. А ты, девка, приходишь, чихаешь и пылишь мои фолианты.
Он начал спускаться по лестнице. Тряпка в его руке угрожающе подрагивала.
— Я не хотела, — начала я, пятясь. — Я просто читала…
— Читала! — призрак был уже на втором этаже. — А читать ты умеешь? Или только пыль поднимать?
— Умею, — ответила я с вызовом. — Я умею читать. И писать. И считать. И даже говорить на трёх языках.
Призрак замер. Его прозрачные глаза сузились.
— Ты говоришь как аристократка, — сказал он. — А одета как служанка. Странно.
— Жизнь странная штука, — буркнула я.
— Не умничай, — призрак спустился на первый этаж и подошёл ко мне. Близко. Так близко, что я почувствовала холод — настоящий, могильный холод. — Ты зачем пришла в закрытую секцию?
— В какую закрытую секцию?
— В эту, — он указал на стеллаж, откуда я взяла книгу. — Ты что, не видела табличку?
Я посмотрела выше. И действительно, над стеллажом висела медная табличка с гравировкой: «Доступ ограничен. Только для членов семьи Райвур и их доверенных лиц».
— Я не заметила, — призналась я.
— Не заметила она! — призрак замахал тряпкой. — А голову ты дома не забыла? А уши? А глаза, которые у тебя на затылке есть? Табличка висит двести лет! Двести лет, я тебя спрашиваю!
— Я здесь всего месяц, — защищалась я.
— Месяц! И уже в закрытой секции! И уже чихает на фолианты! И уже… — призрак замолчал, принюхался. — Ты пахнешь жасмином.
— Это я уже слышала, — вздохнула я.
— Жасмин — аромат дома Изенворс, — сказал призрак, и у меня внутри всё оборвалось. — Я знаю этот запах. У меня был нюх… при жизни.
Я молчала.
— Ты Изенворс, — утвердительно сказал призрак. — Беглянка. Как и та, другая.
— Какая другая?