Страница 20 из 77
Граф уже был там. Он сидел на ящике, скрестив руки на груди, и смотрел на пленника.
— А, Мира, — кивнул он, когда я вошла. — Садись. И не мешай.
Я села на второй ящик.
Граф снял мешок с головы Курта.
Тот зажмурился от света лампы, потом прищурился, оглядел комнату — и остановил взгляд на мне.
— Лекция первая, — сказал граф, проследив за его взглядом. — Не смотри на мою служанку.
— Я не смотрел, — буркнул Курт.
— Смотрел. — Граф подошёл к нему и встал так, чтобы загородить меня. — Итак, кто тебя послал?
— Никто.
— Я дам тебе второй шанс. Кто тебя послал?
— Я уже сказал.
Граф вздохнул и, не оборачиваясь, сказал мне:
— Мира, выйди на пару минут.
Я вышла. Не хотела, но вышла. Потому что он сказал «выйди» так, словно от этого зависела моя жизнь.
За дверью я услышала глухие звуки. Не крики — удары. Один. Два. Тишина. Потом голос графа:
— Заходи.
Я вошла.
Курт сидел на том же стуле, но щека у него распухла, а из носа текла кровь. Граф стоял рядом, массируя костяшки пальцев.
— Он согласился говорить, — спокойно сообщил граф. — При тебе.
Курт поднял голову, посмотрел на меня. В его глазах было нечто — не злость, не страх. Предупреждение.
— Меня нанял человек, — сказал Курт, обращаясь к графу, но глядя на меня. — Я не знаю его имени. Он дал мне адрес и ключ от чёрного хода. Сказал: принеси документы из сейфа. И всё.
— Какие документы?
— Он не сказал. Сказал, что узнаю, когда увижу.
Граф прищурился.
— Ты идиот, если поверил человеку, который не назвал своего имени.
— Мне заплатили, — Курт пожал плечами (насколько позволяли верёвки). — Много. Аванс.
— Сколько?
— Сто монет.
Я ахнула. Сто монет — это моё жалованье за три года.
Граф не ахнул. Он усмехнулся.
— Тебя наняли, чтобы ты проверил, здесь ли кто-то, — сказал он. — Не документы. Человек.
— Какой человек?
— Не знаю. Но я знаю, зачем ты смотрел на Миру. Ты искал её. Или кого-то похожего.
Курт молчал.
— Я отпущу тебя, — сказал граф, — при одном условии. Ты передашь своему нанимателю, что здесь никого нет. Только я, старые слуги и одна уродливая служанка.
Уродливая. Я вспыхнула. Но промолчала.
— И ты никогда не вернёшься, — добавил граф. — Потому что в следующий раз я не буду бить по лицу. Я буду бить по голове. И не встану, пока ты не начнёшь есть через соломинку.
Курт кивнул.
Граф развязал его, вывел через чёрный ход и вытолкнул вон.
Я стояла в подвале, одна, и смотрела на пустой стул.
— Уродливая, значит, — пробормотала я. — Сам ты уродливый. С твоими ресницами и запахом мяты.
Граф вернулся через пять минут.
— Он ушёл, — сказал он. — Больше не вернётся.
— Откуда вы знаете?
— Я пригрозил ему кое-чем пострашнее стражи, — граф посмотрел на меня. — Его нанимателю.
— Чем?
— Не твоего ума дело, — отрезал он. — Иди на кухню. Завтрак через час.
Я пошла. Но на пороге обернулась.
— Милорд.
— Что?
— Я не уродливая. — сказала я. — У меня просто не было времени причесаться.
Граф моргнул. Потом рассмеялся — впервые за всё время, что я его знала, нормально, громко, почти весело.
— Ты не уродливая, Мира, — сказал он. — Ты невозможная. Иди уже.
Я вышла с чувством, что выиграла битву, но проиграла войну.
Потому что он смеялся. Потому что я хотела слышать этот смех снова. Потому что после этой ночи я уже не могла притворяться, что он для меня просто «железный граф».
Он был человеком. Раненым, злым, подозрительным. Но человеком. И я начинала его видеть.
А видеть врага — первый шаг к тому, чтобы перестать враждовать.
После завтрака я ушла в кладовку, достала дневник и дописала:
«Он пахнет как проклятие и мята. Пипец. Я влюбляюсь в собственного врага. Мама, если ты меня слышишь — мне нужен совет. Или хотя бы пощёчина. Я согласна на пощёчину».
Мама молчала.
Только кольцо блеснуло на пальце.
Я посмотрела на него и подумала: «Это не любовь. Это просто адреналин после опасности. Просто близость. Просто ночь».
Но в глубине души, там, где я прятала все свои «просто», кто-то маленький и наглый шептал: «Ага, конечно. Просто».
— Заткнись, — сказала я этому голосу.
Он не заткнулся.
И я поняла, что дни противостояния сочтены. Не потому, что я сдамся. А потому, что моё сердце, кажется, уже сдалось. Без моего разрешения.
А это было опасно.
Опасно, как вор в ночи. Как чужой запах на собственной коже.
Как граф.