Страница 7 из 67
Он отложил фотографию и продолжил изучать содержимое. Электронная книга: библиотека Валериана оказалась эклектичной смесью — фантастика, фэнтези, учебники физики, журналы об исследованиях Разломов. Азраэль выбрал один из журналов. Если ему предстояло провести здесь неделю, он проведёт её с пользой: изучая этот мир, его историю, технологии, слабости. И всё, что касалось Разломов.
Наутро Азраэль проснулся от лёгкого прикосновения к плечу — и тысячелетние инстинкты сработали быстрее мысли. Рука взметнулась, пальцы сомкнулись на чужом запястье.
— Ого! — воскликнула медсестра — другая, не Джейд, постарше и построже. — У кого-то молниеносная реакция!
Азраэль заставил себя разжать хватку.
— Прошу прощения. Я... не привык, что меня будят.
— Ничего страшного, — она потёрла запястье. — Но хватка у тебя серьёзная для того, кто неделю назад был при смерти.
Она принесла завтрак — нечто, названное «протеиновым коктейлем» и «витаминизированной кашей». Азраэль посмотрел на безвкусную массу с нескрываемым отвращением. В Бездне он питался чистой энергией и страхом врагов. А теперь ему предлагалось глотать... это.
Анализ доступен, — с готовностью отозвался голос. — Пищевая ценность: присутствует. Вкусовая ценность: не обнаружена. Рекомендация: закрой глаза и представь, что поглощаешь душу поверженного врага. Очень унылого врага. Врага, который при жизни был кашей.
— Могу я получить что-то более... существенное? — спросил Азраэль у медсестры, стараясь звучать вежливо.
— Пока только диетическое питание, — отрезала та. — Доктор Лазарь должен убедиться, что твой желудочно-кишечный тракт полностью восстановился.
После её ухода Азраэль решил, что настало время испытать новые ноги. Он отсоединил датчики мониторинга — приборы возмущённо запищали, но он проигнорировал их, — встал, держась за кровать, и сделал несколько неуверенных шагов. Ноги дрожали, но держали. Он добрался до санузла и впервые увидел своё новое лицо в зеркале.
Из отражения на него смотрел бледный исхудавший подросток. Русые волосы отросли за время комы и свисали неопрятными прядями. А глаза... глаза были странными. В основном зелёные, как на фотографии, но с багровыми прожилками, расходящимися от зрачков, словно трещины по стеклу.
Это временно, — сказал он себе. — Когда сила вернётся, этот сосуд изменится. Станет достойным вместилищем.
Или треснет, — дополнил голос. — По статистике переселений — а я теперь и есть эта статистика — второй вариант вероятнее. Но твой оптимизм зафиксирован и приобщён к делу.
Вернувшись в палату, Азраэль обнаружил, что его отлучка не осталась незамеченной: внутрь влетела встревоженная медсестра.
— Валериан! Нельзя отключать мониторы! И тем более вставать без сопровождения!
— Я всего лишь посетил уборную, — пожал плечами Азраэль. — Неужели мне требуется эскорт для столь тривиальных действий?
Медсестра посмотрела на него странно.
— Ты говоришь... необычно, — заметила она. — Это из-за опухоли? Доктор Лазарь предупреждал о возможных изменениях речи и поведения.
Азраэль мысленно выругался. Следовало лучше копировать манеру речи местных подростков.
— Да, наверное, — он постарался звучать проще. — Я много читал старых книг во время болезни. Наверное, повлияло.
Медсестра кивнула, хотя подозрение из её взгляда не исчезло:
— В любом случае — кнопка вызова. Ты ещё слишком слаб для самостоятельных прогулок.
Когда она ушла, Азраэль откинулся на подушки, раздражённый. Он был владыкой, державшим в ладони жизни целых миров. А теперь не мог посетить уборную без разрешения.
Терпение, владыка, — отозвался голос. — Хотя, признаю, наблюдать за твоими страданиями — единственное доступное мне развлечение. Не лишай меня его слишком быстро.
Вечером вернулась Елена — с обещанным ноутбуком и свежей одеждой.
— Как ты сегодня, милый? — Она расставляла принесённые цветы. Незабудки. Мамины любимые, — подсказала память Валериана.
— Лучше. Но я устал от этого места. Когда можно будет вернуться... домой?
Слово «домой» далось с трудом. У него не было дома. Его истинное жилище лежало в руинах, его владения пожрала Пустота.
— Доктор Лазарь сказал: если все тесты будут хорошими, возможно, через пару дней. — Елена улыбнулась, но в глазах плескалась тревога. — Ник очень ждёт твоего возвращения. Хотя, конечно, никогда в этом не признается.
Азраэль кивнул, не зная, что ответить. Младший брат занимал в памяти Валериана странную нишу — смесь привязанности, лёгкого страха и постоянного недоумения.
— А... отец? — спросил он, проверяя реакцию.
Лицо Елены на мгновение омрачилось.
— Работает. Ты же знаешь, как это бывает перед запуском нового проекта в корпорации. Но он навещал тебя каждый вечер, пока ты был в коме.
Азраэль сделал мысленную заметку. Виктор Ревен работал на «Эхо Бездны» — организацию, ставшую причиной его падения. Это могло быть и преимуществом, и опасностью.
— Мам, — он с усилием произнёс это обращение, — что случилось в день, когда мне стало хуже? Я... не помню.
Елена присела на край кровати, руки нервно сцепились на коленях.
— Ты не помнишь? — Она закусила губу. — Ты был дома, мы собирались на контрольное сканирование. Тебе внезапно стало плохо, начались судороги... — Голос дрогнул. — Мы вызвали экстренную службу, тебя доставили сюда, но ты уже впал в кому. Врачи сказали, что опухоль растёт слишком быстро. Что мы должны готовиться... — Она не смогла закончить.
Азраэль ощутил уже знакомый дискомфорт. Не физическую боль — что-то иное. Эмоциональный отклик на страдание этой женщины. Откуда? Из остаточной личности Валериана? Или его собственная сущность менялась, соприкасаясь с человеческим сознанием?
Он неуверенно протянул руку и коснулся её пальцев.
— Но я... выжил, — сказал он, подбирая слова утешения, как подбирают незнакомое оружие.
Елена сжала его руку в ответ, и лицо её осветилось улыбкой сквозь слёзы:
— Да. Выжил. Наш маленький боец.
Показатели твоего сердечного ритма изменились, — заметил голос, когда Елена ушла. — На четыре целых семь десятых процента. Для справки: при виде шести рейдеров, пришедших тебя убивать, они не менялись вовсе.
«Это тело. Его рефлексы».
Разумеется, владыка. Внесу в протокол: «рефлексы». С вопросительным знаком.
Позже пришёл доктор Лазарь — с вечерним обходом.
— Как мы себя чувствуем сегодня? — спросил он, просматривая показатели.