Страница 65 из 67
Ты не можешь драться с ним, — быстро говорил Осколок, пока Азраэль скользил между ядовитыми фронтами. — Одно касание его ауры — и твоя целостность, и без того на шестидесяти трёх, посыплется, как тот фонарь. Против SSS у тебя ноль. Беги, владыка. К порталу. Он не сможет преследовать тебя в лесу Крила — туда даже он не полезет.
«Он между мной и порталом».
Значит, обойди по крышам, по тоннелям, как угодно — но не касайся его ауры и не...
Осколок не договорил. Потому что в этот миг случилось то, чего не ждал никто — ни Азраэль, ни Токсик, ни архивариус в осколке Сердца.
Ночь на востоке полыхнула.
Плацдарм Крила — ровный уголь, горевший на горизонте все эти дни, — вдруг вспыхнул, разросся, выбросил вверх столб багрового света. И из этого света, через полгорода, ударила волна силы — не ядовитая, как у Токсика, а иная: холодная, чудовищная, безмерная, от которой техно-органический лес взвыл, а оцепление корпорации на всех частотах разом сорвалось в панику.
Крил вышел.
Не на порог — целиком. Впервые за все дни он покинул портал и двинулся в город. И двинулся не к людям, не к оцеплению. Он шёл сюда. К пустой улице на границе промзоны. К ядовитому шлейфу, который посмел встать между Князем и дверью.
Он почувствовал тебя, — выдохнул Осколок. — Твою приманку, твой «Косой шаг», твою борьбу — он всё это время слушал, ждал у портала, и вот теперь понял: его Князь в опасности, зажат охотником. И он идёт. Владыка, к тебе идёт Лорд Бездны. А между вами — SSS. Сейчас будет то, чего этот мир ещё не видел.
Крил появился в конце улицы — и мир вокруг него согнулся.
Он не бежал. Он шёл — высокая фигура в чёрной броне с багровыми нитями, белые волосы нимбом, — и с каждым его шагом асфальт трескался не от увядания, а от того, что реальность вокруг Лорда переставала держать форму. Техно-органические жгуты выползали из-под земли за его спиной, стелились следом, будто плацдарм тянулся за хозяином, не желая отпускать.
Токсик развернулся к нему — и впервые за всё время его приторная уверенность дала трещину. Болотные глаза расширились.
— А, — сказал он, и голос его сел. — Тот самый. Из портала. — Он попятился на полшага, оценивая. — Заказчик предупреждал, что ты можешь вмешаться. Но заказчик также сказал, что даже ты не станешь рисковать собой ради...
— Ты стоишь между мной и моим Князем, — произнёс Крил. Голос его не был усталым, как в передаче. Он был холодным, как дно Бездны. — Заказчик ошибся. Я рискну всем.
И они сошлись.
Азраэль отпрянул к стене, и то, что развернулось на пустой улице, было не боем людей и не боем тварей. Две высшие силы Бездны — ядовитая и созидающая, охотник и мастер — столкнулись, и воздух между ними лопнул.
Токсик хлестнул аурой — той самой, что рассыпала фонарь в труху. Но там, где яд касался Крила, живой металл его брони чернел, отслаивался — и тут же отрастал заново, перекроенный, обновлённый. Крил не защищался от увядания. Он редактировал себя быстрее, чем яд успевал разрушать.
Крил поднял руку — тем самым жестом, которым разбирал дроны, — и воздух вокруг Токсика начал расползаться на нити, как расползались боевые машины. Но Токсик был не машиной. Его ядовитая аура разъедала саму команду Крила, гасила «редактирование» прежде, чем оно завершалось. Сила против силы. Распад против созидания. Ни один не мог дожать другого.
Они равны, — выдохнул Осколок. — Или почти. Токсик — специалист по уничтожению, Крил — по созиданию, и их способности взаимно гасятся. Это патовая схватка, владыка. Она может длиться минутами. А у тебя — окно. Пока эти двое перемалывают друг друга, дорога к порталу открыта. Беги. Сейчас.
Азраэль не побежал.
Он смотрел на Крила — на бывшего Лорда, вышедшего из-за портала впервые за все дни, рискнувшего всем ради искры, которую даже не мог опознать в лицо, — и что-то в нём отказывалось уходить. Десять тысяч лет он правил через страх. И вот его последний уцелевший вассал, перекроивший себя в чудовище, дрался насмерть с охотником SSS не по приказу, не из страха — а потому что почуял, что его Князь в беде.
Он не знает, что Князь — это я, — думал Азраэль, вжатый в стену. Он бьётся за присутствие. За искру. За идею меня. И он проигрывает — медленно, но проигрывает: яд Токсика точит его быстрее, чем он отрастает.
Это была правда. Азраэль видел её ранга C восприятием: с каждым обменом брони на Криле отслаивалось чуть больше, чем отрастало. Токсик был свежим, сытым, а Крил — уже несколько дней держал портал, тянул силы, изматывался. Патовая схватка была патовой лишь на вид. На дистанции Крил проигрывал.
Не смей, — сказал Осколок, уловив то, что поднималось в носителе. — Владыка, я знаю этот твой взгляд. Ты собрался вмешаться. Против SSS. С сосудом на шестидесяти трёх. Одно касание яда — и всё, о чём я тебя предупреждал, сбудется разом. Это не твоя драка. Уходи к порталу, пока они заняты друг другом.
«Он умирает за меня, не зная, что это я. Я не Князь страха. Уже не Князь страха. Я не уйду».
Тогда хотя бы не касайся яда. Умоляю. Найди другой способ.
Азраэль искал — быстро, холодно, как искал всегда. И нашёл.
Не силу. Хитрость. То, чем Князь Бездны всегда бил тех, кто сильнее.
Он не бросился в бой. Он сделал то, за что Токсик уже однажды клюнул.
Он отпустил сигнатуру. Полностью. Не приманкой на восток — здесь, сейчас, в тридцати шагах от двух сцепившихся Лордов. Князь Бездны вспыхнул на пустой улице во всю свою свёрнутую мощь — багровый, огромный, ни на что не похожий, — и оба, и Токсик, и Крил, ощутили это разом.
Токсик — потому что вот она, цель контракта, открытая, беззащитная, в двух шагах. Заказ, который он закрывал десять тысяч лет.
Крил — потому что вот он, Князь, которого он звал, ради которого вышел, которого не мог найти, — наконец здесь, наконец явлен, наконец узнаваем.
На одну секунду охотник отвлёкся. На одну-единственную секунду ядовитое внимание Токсика метнулось от Крила к вспыхнувшей цели — рефлекс, инстинкт, десять тысяч лет контракта.
И этой секунды Крилу хватило.
Освобождённый от встречного давления, Лорд Биотехнологий ударил в полную силу — не по броне, не по телу, а по тому ядовитому облаку, что окружало Токсика. Крил не стал разбирать охотника на нити. Он сделал тоньше: он переписал саму ядовитую ауру, обратил её механику, заставил яд, разъедающий время, обратиться внутрь, к источнику.