Территория падшего князя

Токсик закричал — впервые приторный голос сорвался в подлинный, нечеловеческий вой. Его собственная аура, перевёрнутая Крилом, набросилась на него. Безупречный светлый костюм пошёл трещинами. Гладкое лицо повело морщинами — теми самыми, что он дарил охраннику, — год за годом, десятилетие за десятилетием, десять тысяч лет контракта, обрушившиеся на охотника разом.

— Заказчик... не заплатит... за проваленный... — прохрипел Токсик, оседая, старея, рассыпаясь. — Он найдёт... другого... он всегда... находит...

И осыпался. Не труп — прах, светлый костюм, опавший на растрескавшийся асфальт, и в нём — ничего, кроме пыли столетий, наконец получивших своё.

Тишина.

Азраэль стоял, вжатый в стену, с обнажённой, полыхающей сигнатурой, — и напротив, в конце пустой улицы, стоял Крил. Смотрел на него. Видел его. Наконец — видел.

— Вот ты какой, — тихо произнёс Крил. Он опустился на одно колено — не от слабости, хотя яд Токсика изранил его, а в старом, забытом жесте вассала перед владыкой. — Мой Князь. В теле дитя. Свёрнутый до искры. Всё это время — в двух шагах, и я не видел. — Багровые линзы его глаз горели ровно. — Ты прятался. От меня. После того, как я вышел из-за двери ради тебя.

— Я не знал, что это ты, — сказал Азраэль, и это была правда. — Я оплакал тебя, Крил. Со всем Кругом. В ту ночь.

— В ту ночь. — Крил склонил голову набок, и в этом жесте было что-то механическое, перекроенное, и что-то бесконечно печальное. — Ты помнишь ту ночь, мой Князь? Всю? Или в ней есть... провал?

Азраэль похолодел — не телом, расчётом. Осколок в его сознании замер.

— Есть, — сказал Азраэль. — Минуты в тронном зале. Их нет. Кто-то вырезал.

— Я, — сказал Крил просто. — Я вырезал. Хирургически, чтобы ты выжил. Потому что то, что случилось в те минуты, убило бы тебя вернее любого предателя, если бы ты унёс это в осколок. — Он поднялся. — Ты хочешь знать, что там было. Ты пришёл за этим — не за войной, не за спасением города, хотя и за ними тоже. Ты пришёл за правдой, мой Князь. И я отдам её тебе. Но не здесь. — Он повернулся к востоку, где над плацдармом горел портал. — У двери. Где всё началось. Где всё и закончится.

Владыка, — очень тихо сказал Осколок. — Помнишь мою гипотезу? Крил у портала и тварь в подвале ждут рассказать одно и то же с двух концов. Он ведёт тебя за первой половиной. Иди. Но помни про браслет на запястье. Про Ника. Про обещание Елене. Что бы ни было за той дверью — у тебя есть якорь в этом мире. Не отпускай его.

Азраэль пошёл за Крилом — к порталу, сквозь техно-органический лес, расступавшийся перед хозяином. Оцепление корпорации бежало: после гибели Токсика и выхода Крила из плацдарма никто не рискнул стоять на пути. Часы таяли. До «Багрового щита» оставалось меньше десяти.

У портала Крил остановился. Идеально круглая дверь пульсировала багровым, и от неё веяло домом — тем самым домом, что корпорация звала месторождением.

— Смотри, — сказал Крил, и над порталом развернулась картина — не иллюзия, а память, вплетённая Лордом Биотехнологий в саму ткань двери. — Смотри, что я вырезал из тебя в ту ночь. Смотри, что случилось в тронном зале, когда предатели открыли ворота, а ты вошёл внутрь — и увидел, кто стоит за ними.

И Азраэль увидел.

Тронный зал цитадели. Дым. Кровь. Предатели из его Круга — но за их спинами, в тени трона, которой не должно было там быть, стояла фигура. Высокая. В костюме, чужом для Бездны, — костюме этого мира, костюме двадцатого века. Приятное, гладкое лицо. Лицо, которое Азраэль видел на снимке 1928 года и на корпоративном портрете прошлого года.

Эдгар Моргенштерн стоял в тронном зале Бездны в ночь падения Князя.

— Он не человек, ставший Лордом, — звучал голос Крила поверх видения. — Он Лорд, ставший человеком. Один из нас — древнейший, старше даже Осколка в твоей ладони. Он ушёл из Бездны десять тысяч лет назад, в этот мир, и построил себе здесь трон — корпорацию, город, империю. А потом вернулся. За одним. — Видение сфокусировалось на лице Моргенштерна, склонившемся над умирающим Князем. — За тобой, мой Князь. Он открыл двери между мирами не чтобы завоевать Бездну. Он открыл их, чтобы Бездна не смогла завоевать его новый дом. Он устроил твоё падение. Он натравил твой Круг. И он забрал из твоей цитадели то, ради чего пришёл.

— Что? — спросил Азраэль, и голос его был чужим.

— Сердце Перерождения, — сказал Крил. — Целиком. То, осколок чего ты сжимаешь в ладони, — это всё, что тебе удалось спасти. Крошка. А само Сердце — источник, из которого рождается всё живое в Бездне, — унёс он. Сюда. В этот мир. И сорок лет питает им то, что растит в подвале своей башни. Ты видел дверь без таблички, мой Князь? Ты слышал голос за ней?

Азраэль стоял у пульсирующего портала, и весь его мир — обе его жизни — переворачивался в последний, окончательный раз.

— Это не тварь, — прошептал он. — За дверью.

— Это Сердце Перерождения, — сказал Крил. — Твоё Сердце. Пленённое. Изуродованное. Сорок лет он кормит его муками тварей Бездны, перекраивает под себя, растит из источника жизни — источник власти. И когда он закончит, мой Князь, когда Сердце дозреет в его тарелке, — он не завоюет Бездну. Он её пересоздаст. Всю. По своему образу. — Багровые линзы горели ровно. — Вот почему я открыл эту дверь. Не для трона. Чтобы вернуться и вырвать наше Сердце из его подвала, пока не поздно. Я не успевал один. Мне нужен был ты. Мой Князь.

Владыка, — выдохнул Осколок, и голос архивариуса дрожал впервые за всё их знакомство. — Он не лжёт. Лорды не лгут владыкам. И теперь я понимаю, почему я — осколок, а не целое Сердце. Почему я знаю так мало. Почему во мне провал на той же ночи. Я — крошка того, что держат в подвале башни. И то, что за дверью, звало тебя не из голода, владыка. Оно звало... домой. Оно узнало тебя. Как узнаёт хозяина осиротевший пёс.

Азраэль опустил взгляд на осколок Сердца Перерождения в своей ладони — на крошку источника, тлеющую багровым, — и впервые за две жизни рука Князя Бездны дрогнула.

Времени не осталось.

На востоке — нет, здесь, вокруг, — небо начало сереть. Браслет на запястье завибрировал: Ник. Азраэль нажал кнопку.

— Пять двадцать, — голос брата, сжатый, быстрый. — Эвакуация периметра завершена, твой приказ по гильдии Киры прошёл, её отвели, она жива, она вне кольца. Но «Багровый щит» на финальной фазе. В шесть — удар. Валериан, ты внутри кольца. Ты и портал — в одной точке поражения. Уходи. Сейчас.

Азраэль посмотрел на портал. На Крила. На осколок в ладони.