Страница 61 из 67
Зал был огромным и уходил в полумрак, и весь он, от пола до высокого потолка, был заставлен пробирками.
Не пробирками — резервуарами. Цилиндрами из толстого стекла в человеческий рост и выше, наполненными мутной, слабо светящейся жидкостью. И в каждом — существо.
Твари Бездны. Живые. Скиттеры, свернувшиеся в клубок, с тускло тлеющими фасетками. Шонгары, подвешенные в жидкости с раскинутыми конечностями, опутанные кабелями и датчиками. Нитеплёты, чьи ловчие нити безвольно колыхались в растворе. И дальше, в полумраке, — силуэты покрупнее, которых Азраэль не хотел разглядывать. Десятки. Сотни. Ряды резервуаров уходили во тьму, и каждый пульсировал своим придушенным фоном, своей нотой в общем хоре боли.
От каждого резервуара тянулись кабели — вверх, к потолку, в толстые жгуты оптоволокна, уходящие куда-то в стены. Азраэль знал, куда. В капсулы «Юного Стража». В детские нейрошлемы. Отсюда, из этих стеклянных гробов, качали живую боль и живой ужас, чтобы дети учились убивать на настоящем.
И хор узнал его.
Стоило Князю ступить в зал, как по всем резервуарам разом прошла волна. Тусклые фасетки вспыхнули. Безвольные конечности дрогнули. Существа, накачанные седативами, опутанные датчиками, выжатые досуха, — все, как одно, повернулись к нему. Та самая дрожь. Узнавание владыки, пробившееся сквозь наркоз, сквозь боль, сквозь годы плена.
«Владыка», — прокатилось по залу не звуком, а всем существом сотен пленников. — «Ты пришёл. Ты пришёл за нами».
Азраэль стоял среди рядов светящихся гробов, и в нём поднималось нечто, чему не было имени ни в языке людей, ни в чёрном списке телесных реакций. Не гнев — гнев был бы проще. Что-то холоднее и глубже: узнавание масштаба преступления. Это были его подданные. Низшие, безмозглые, опасные — но его. И люди держали их в стекле годами, выцеживая из них муку по капле в детские головы.
Владыка, — очень тихо сказал Осколок, и в его голосе не было ни тени иронии. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. И я знаю, что ты хочешь сделать. Разбить стекло. Все стёкла. Выпустить их. — Пауза. — Ты не можешь. Не сегодня. Сотни тварей, накачанных, обезумевших от плена, в замкнутом подземелье — это не освобождение, это бойня, и первыми погибнут они же, под огнём охраны. Плюс Токсик вернётся через минуты. Плюс твоя целостность — шестьдесят три. Ты пришёл за знанием, не за войной. Возьми знание. И дай им обещание, которое сможешь сдержать.
Азраэль медленно прошёл вдоль первого ряда. Существа тянулись к нему сквозь стекло — не в мольбе даже, а в узнавании, как тянется растение к свету. У одного резервуара он остановился. Внутри, свернувшись, тлел скиттер — обычный, класса E, каких он тысячами водил в Бездне. Но этого он узнал. Или ему показалось, что узнал, — того самого, из первой симуляции, что повернул голову к его дрону и задрожал.
— Я вернусь, — сказал Азраэль тихо, на языке, которого этот подвал не слышал десять тысяч лет. Он прижал ладонь к холодному стеклу, и скиттер внутри прижался к нему с той стороны — сегмент к ладони, через толщу стекла и раствора. — Я не могу забрать вас сегодня. Но я знаю, где вы. И я вернусь не прятаться за вами. Я вернусь, чтобы разбить эти стёкла и обрушить эту башню. Ваш Князь дал слово.
Хор дрогнул — и притих. Сотни пленников, впервые за годы, перестали биться в стекло. Они ждали. Теперь им было чего ждать.
Знание Азраэль собирал быстро, по-княжески, читая зал как донесение.
Резервуары были рассортированы. Ближние ряды — рядовые твари: скиттеры, шонгары, добыча низших классов, расходный материал для тренировок. Дальше, глубже в полумрак, — крупнее и реже: сущности, которых корпорация ловила поодиночке, ценой рейдерских жизней. А на кабелях, на маркировке резервуаров, на служебных табличках Азраэль читал то, что складывалось в картину страшнее самого зала.
Это была не тюрьма. Это была ферма и лаборатория разом. Тварей не просто держали — из них выкачивали. Эссенцию, сигнатуры, боль, образцы плоти. Табличка на одном резервуаре гласила: «Донор 447-Ш. Ресурс: 34%. Плановая утилизация при исчерпании». Их доили досуха, а потом выбрасывали и ловили новых. Программа «Юный Страж» была лишь верхушкой: детские тренажёры потребляли лишь часть выкачанного. Остальное шло куда-то ещё. Глубже. По кабелям, уходящим не вверх, к капсулам, а вниз — на уровни, которых не было на схеме Куницы.
Вниз, — отметил Осколок. — Часть кабелей идёт вниз, владыка. Под минус девятый. Туда, где по всем чертежам — фундамент и скальная порода. Там что-то есть. Что-то, что питается тем же, чем кормят детей, но в объёмах несопоставимо больших.
«Оранжерея», — подумал Азраэль, и слово Куницы легло на место, как последний фрагмент мозаики.
Он двинулся вглубь зала, вдоль толстого жгута кабелей, уходящего вниз, — и жгут привёл его к неприметной двери в дальней стене. Без таблички. С массивным замком, который пропуск Куницы даже не попытался открыть — просто мигнул красным и отключился, будто испугался.
За дверью, сквозь толщу металла, Азраэль чуял то, от чего вся его тысячелетняя выдержка натянулась струной.
Не хор. Не боль пленников. Что-то одно. Огромное. Медленное. И — в отличие от безмозглых тварей в резервуарах — разумное. Оно не билось, не молило, не узнавало владыку. Оно просто было там, за дверью, — и знало, что Азраэль стоит по эту сторону. Ждало. С тем же терпением, с каким ждал Крил у портала и Токсик в городе.
Не открывай, — тихо сказал Осколок. — Владыка. Впервые за всё время я прошу тебя не как советник, а как то немногое, что осталось от Сердца Перерождения. Не открывай эту дверь. То, что за ней, — не тварь, не пленник и не Лорд. Я не знаю, что это. Но оно старше меня. И оно голодное.
И тогда оно заговорило.
Не звуком. Голос возник прямо в сознании Азраэля — так же, как говорил Крил через портал, но иначе: не усталый, не приторный, а спокойный, огромный, идущий будто со всех сторон и из глубины веков разом. Голос, в котором не было ни угрозы, ни мольбы. Только узнавание.
«Князь. Как давно я не чувствовал никого твоего ранга. Они кормят меня объедками — низшими, безмозглыми, их сигнатуры пресны, как вода. А ты... ты — вкус. Настоящий вкус. Первый за сорок лет».
Азраэль стоял у двери, не касаясь её, и не отвечал.