Страница 59 из 67
— Всего один момент, — говорил Токсик мягко, почти ласково, и от этой ласки у Азраэля стянуло под рёбрами. — Вы ведь весь день на посту. Видите всех, кто входит и выходит. Мне нужен один мальчик. Бледный, худой, недавно после болезни. Двигается... тихо. Слишком тихо для живого. Не припоминаете?
— Я... таких тут сотни, — пробормотал охранник, вжимаясь в стену. — Я не...
— Жаль. — Токсик вздохнул, будто и вправду огорчился. И положил ладонь охраннику на плечо — почти дружески, почти утешая.
Азраэль увидел, как из-под этой ладони по форме охранника поползла тьма — не пятно, не ожог, а увядание: ткань куртки на глазах ветшала, седела, крошилась, будто на неё разом обрушились годы. Мужчина захрипел, обмяк, сполз по стене. Не мёртвый — но постаревший за секунды на два десятка лет, с лицом, покрывшимся сеткой морщин, с руками, ставшими стариковскими.
— Ничего личного, — сказал Токсик, отряхивая ладонь, будто стряхивал крошки. — Просто вы отняли у меня минуту. Я взял её обратно. С процентами.
Вот что он делает, владыка, — очень тихо произнёс Осколок. — Его аура не просто разъедает энергию Бездны. Она разъедает время. Жизнь. Всё, чего касается. Против человека — старость за секунды. Против тебя, с твоей прогоревшей целостностью... я даже считать не хочу. Уходи. Ты увидел достаточно.
Азраэль ушёл. Но образ старика, сползающего по стене за один вопрос про «бледного мальчика», остался с ним — холодный, чёткий, как приговор. Цена ошибки только что обрела лицо.
Домой он вернулся кружным путём — через толпы, через рынки, через людные улицы, ни разу не выйдя на открытое место, где ядовитый прожектор мог бы поймать его пустоту. Дважды он чувствовал шлейф Токсика на грани восприятия — тот кружил по городу, методично, терпеливо, — и дважды нырял в поток людей, растворяясь до звона в висках.
К дому Ревенов он подошёл в сумерках, вымотанный так, будто дрался всю ночь, хотя не нанёс ни единого удара. Свернутая до предела сигнатура, восемь часов на грани полного растворения, — это выпило из сосуда не меньше, чем бой с нео-страйкерами. Целостность не упала — но и не выросла. Тлела на тех же шестидесяти трёх.
Ник ждал его в прихожей — не в своей комнате, а именно в прихожей, стоя у окна и глядя на улицу. При виде брата он не сказал ни слова о телеметрии. Он сказал другое:
— По городу весь день ходит человек из корпорации. Служба безопасности, официально. — Ник смотрел на него ровно. — Я отследил его маршрут по камерам. Академия. Рынок. Твой обычный путь домой. — Пауза. — Он ходит там же, где ходишь ты, Валериан. С отставанием в час. Он тебя ищет.
— Знаю, — сказал Азраэль, прислоняясь к стене. Ноги держали плохо. — Он нашёл бы, если бы я не прятался весь день.
— Кто он?
— Не человек. — Азраэль прикрыл глаза. — Тварь из Бездны или кто-то, кого из неё сделали. Ядовитая аура, разъедает мою силу. Против него у меня ноль. И, Ник... — он открыл глаза, — его прислала корпорация. Навела, вероятно, Линг. Это значит, что они больше не подозревают аномалию среди аналитиков. Они знают, что она есть. Осталось назвать имя.
Ник долго молчал, глядя на брата. Потом произнёс — тихо, без своего обычного монотона, и оттого страшнее:
— Значит, у нас больше нет двух суток, брат. У нас есть ровно столько, сколько ему понадобится, чтобы сузить круг до одного имени.
Азраэль не ответил. Он смотрел в окно, за спину брата, — туда, где над крышами спящего района, на самой грани его обострённого Чутья, медленно, лениво, терпеливо кружил ядовитый шлейф. Охотник не спал. Охотник ждал, когда добыча ошибётся.
А где-то на другом конце города, в сердце Восточного сектора, ровным углём горел портал, и бывший Лорд ждал у двери — терпеливее любого охотника. Десять тысяч лет ждал. Подождёт и эти два дня.
Два ожидания. Две двери. И худой подросток между ними, у которого времени осталось ровно на один точный ход — и ни одного лишнего.
Отдыхай, владыка, — тихо сказал Осколок в наступившей темноте. — Завтра тебе понадобится вся ясность, что у тебя есть. Потому что я вижу только один способ уйти от охотника, который читает пустоту. И он тебе очень не понравится.
«Какой?»
Перестать быть пустотой. Дать ему другую дичь. Более громкую, чем ты. — Пауза. — Но об этом — на трезвую голову. Спи. Мёртвые Князья снов не видят. Живые — обязаны.