Страница 58 из 67
Не глазами — их глаз здесь не было, только тела в пробирках девятью этажами ниже. Но искры их сигнатур, прокачиваемые через провода академии, задрожали все разом, стоило Князю ступить в зону трансляции. Той самой дрожью. Которой низшие твари Бездны встречают своих владык — даже перекроенные, даже выжатые, даже умирающие в чужих подвалах.
«Ты пришёл», — не словами, но всем существом отозвался хор. — «Владыка пришёл. Ты освободишь нас».
И Азраэль, идущий прятаться за их спинами, стиснул зубы так, что заломило челюсть. Потому что он пришёл не освобождать. Он пришёл укрыться. Спрятать свою искру за их криком, использовать их боль как ширму от охотника — и уйти, оставив их кричать дальше.
Не сейчас, — тихо, почти мягко сказал Осколок, уловив то, что поднималось в носителе. — Я знаю, о чём ты думаешь. Не сейчас, владыка. Ты не можешь освободить их сегодня — с Токсиком на хвосте, с сосудом на шестидесяти трёх, без плана. Попытаешься — погибнешь сам и погубишь их. Мёртвый Князь не освободил никого. Запомни этот хор. Возьми его с собой. И вернись, когда сможешь не спрятаться за ними, а разорвать провода. Это единственное обещание, которое сейчас чего-то стоит.
Азраэль не ответил. Но, проходя мимо крайней капсулы, он на миг прижал ладонь к её холодному корпусу — туда, где под пластиком гудел кабель с чужой, кричащей, узнавшей его сигнатурой. И беззвучно, на языке, которого этот подвал не слышал десять тысяч лет, произнёс: «Я вернусь. Держитесь. Ваш Князь помнит».
Хор дрогнул — и притих. Не смолк. Стал ждать.
Операционный центр работал в дежурном режиме. Половина капсул пустовала — большинство операторов отдыхали после трёх суток кризиса, — но десяток нейроинтерфейсов гудел, и над залом висело плотное, яркое марево транслируемых сигнатур: живой, отравленный, но громкий фон, в котором тусклая искра Азраэля могла раствориться без следа.
Он проскользнул к дальней аналитической капсуле — своей, шестой, — забрался внутрь и надел нейрошлем. И только тогда, окружённый чужими яркими сигнатурами, позволил своей собственной свернуться обратно в узел. Боль в каналах отступила. Он снова стал собой — но теперь его «собой» тонуло в хоре, и снаружи, из коридора, никакая ядовитая волна не выделила бы его из общего гула.
Он активировал интерфейс — для вида, чтобы капсула не подала сигнал простоя, — и виртуальный ландшафт города развернулся перед ним. Но Азраэль не смотрел на карту. Он смотрел Чутьём наружу, сквозь стены, отслеживая ядовитый шлейф охотника, ползущий по этажам академии.
Он поднялся на третий, — комментировал Осколок. — Прочёсывает классы. Спускается. Он методичен, владыка. Он пройдёт всё здание сверху донизу. И рано или поздно дойдёт сюда.
«Сюда он войдёт последним. Операционный центр — режимный объект, полный корпоративных операторов и живых сигнатур. Ему придётся объяснять, зачем службе безопасности прочёсывать собственный командный пункт. А пока он объясняет — я думаю».
И, укрытый в самом сердце вражеской машины, за хором кричащих в проводах пленников, Азраэль впервые за день позволил себе не бежать, а рассуждать. Холодно. По-княжески.
Кто навёл его на меня? Линг. Больше некому. Она третий день читает меня взглядом, вносит в свой список, и она — координатор «Проекта Небеса», отбирающего аномалии. Она передала наверх, что среди аналитиков есть неправильный. И наверх прислали того, кто ловит неправильных.
Значит, Линг работает на ту же силу, что и охотник. На корпорацию. На Моргенштерна.
А охотник — не человек. Ядовитая аура, разъедающая ткань Бездны, — это не людская способность. Это тварь. Высшая. Возможно... ещё один?
Не гони, — осадил его Осколок. — Он может быть тварью, прирученной корпорацией. Может быть человеком, которого перекроили, как нео-страйкеров, только тоньше и дороже. А может быть — да, третьим Лордом, о котором мы пока не знаем. Слишком мало данных. Но одно ясно: Моргенштерн собирает вокруг себя силу из Бездны. Прирученную, перекроенную, купленную — но из Бездны. Он строит из неё армию. И только что натравил кусок этой армии на тебя.
Азраэль сидел в капсуле, окружённый криком пленных сородичей, и медленно осознавал форму ловушки, в которую попал.
Три силы. Крил у портала зовёт меня одного. Корпорация Моргенштерна травит меня охотником. А посередине — я, с сосудом, прогоревшим до шестидесяти трёх, которому нельзя драться, нельзя бежать, и у которого меньше двух суток до того, как одна из сторон сожжёт полгорода.
И единственное место, где я в безопасности, — это подвал, полный тех, кого я пришёл спасти.
Он просидел в капсуле два часа. Ядовитый шлейф охотника прополз по всем этажам академии, задержался у дверей операционного центра — Азраэль почувствовал, как фон у входа скис и потемнел, — потоптался там несколько долгих минут и, не найдя предлога войти в режимный объект, отступил. Медленно. Неохотно. Как хищник, потерявший след у самой норы.
Ушёл, — выдохнул Осколок. — Пока. Но он не бросил охоту, владыка. Он теперь знает форму дыры. Он будет ждать снаружи, кружить у академии, у твоего дома, у всех мест, где ты бываешь. Ты не сможешь вечно прятаться в этом хоре. И — что хуже — ты не сможешь спуститься сегодня в Банк Тьмы. Не с ним на хвосте. Он приведёт тебя прямо к цели, а следом — всю корпорацию.
Азраэль медленно снял нейрошлем. Осколок был прав, и это было горше всего. План спуститься этой ночью рухнул. Пока Токсик — а он уже знал, что это Токсик, тот самый голос из пролога, — кружит по городу, любой шаг к Банку Тьмы становится ниточкой, ведущей корпорацию к их собственному подвалу с пленниками. Идти нельзя.
Меньше двух суток, — думал он, глядя на погасший интерфейс. И теперь каждый из этих часов я должен провести, не будучи найденным. Крил зовёт к порталу. Банк Тьмы ждёт внизу. А я заперт между ними охотником, которого не могу убить, и сосудом, который не выдержит боя.
Прежде чем уйти из академии, Азраэль стал свидетелем того, что запомнил надолго.
Он выбирался наружу через служебный двор, держась стен, когда Чутьё толкнуло его вжаться за угол мусорного контейнера. Токсик был во дворе — и не один. Перед ним, вжавшись спиной в кирпич, стоял охранник академии, немолодой мужчина в форме, из тех, кто гоняет курильщиков с заднего крыльца. Видимо, он попытался задать вопрос человеку из «службы безопасности», забредшему в служебную зону. Задал не тот вопрос не тому человеку.