Страница 56 из 67
Глава 11. Охотник и добыча
Утро шестнадцатого дня Азраэль встретил с решением, вызревшим за бессонную ночь: сегодня он спустится в Банк Тьмы.
Логика была простой и холодной, как клинок. До того, как корпорация нажмёт на «Багровый щит» и сожжёт Восточный сектор, оставалось меньше двух суток. Крил звал к порталу — но идти к порталу вслепую, не понимая, что качает корпорация из его домена и почему бывший Лорд счёл нужным открыть дверь, значило играть в чужую игру чужими картами. Ответы были внизу. В подвале под центральной башней, где кричали в детские нейрошлемы его сородичи.
Одобряю план на семьдесят процентов, — сказал Осколок, пока Азраэль умывался. — Оставшиеся тридцать — это вежливое напоминание, что твоя целостность держится на шестидесяти трёх, вход тебе дала курьер, которая сама туда не спускается, и в подвале, куда мы лезем, есть сектор, где что-то растят с нуля и оно разговаривает. Идеальные условия для прогулки, владыка. Что может пойти не так.
«Всё. Поэтому спускаюсь ночью, тихо, и не дерусь».
«Не дерусь», — повторил Осколок с интонацией, которую в письменном виде передать нельзя. — Ты произносишь это перед каждым выходом. Статистика ведётся. Она не на твоей стороне.
Но спуститься ночью Азраэлю было не суждено. Потому что охота началась днём — и охотником был не он.
Первым знак подало Чутьё.
Азраэль сидел на резонансной физике, вполуха слушая профессора Кимуру, и вычерчивал в голове маршрут по ливнёвке под Соборной площадью, когда карта истончений в нём дёрнулась. Не плацдарм Крила — тот пылал ровным, знакомым углём на востоке. Что-то новое. Точечное. Оно двигалось по городу — не через Разлом, а по улицам, — и оставляло за собой шлейф, от которого родная стихия Азраэля поджималась и кисла.
Яд.
Не химический — этот он бы не почуял. Что-то глубже: аура, отравляющая саму ткань Бездны вокруг себя, разъедающая истончения, выжигающая фон. Азраэль встречал такое лишь дважды за десять тысяч лет — и оба раза это означало, что рядом идёт очень редкий и очень опасный хищник.
Стоп, — резко сказал Осколок, и в его голосе не осталось иронии. — Владыка. Замри и слушай.
И Азраэль замер — потому что вместе с предупреждением Осколка в нём поднялся обрывок, из тех минут, что он помнил хуже всего. Тронный зал в дыму. Собственная кровь на мраморе. Душа, рвущаяся вплестись в осколок Сердца, как последний якорь в тонущем корабле. И — поверх боли, поверх угасающего сознания — чужой голос, приторный и вязкий, склонившийся над ним откуда-то сбоку, из тени, которой не должно было там быть:
«Контракт открыт, ваше падшее величество. Не спешите умирать окончательно. За вас назначена цена, а я не люблю оставлять открытые контракты. Я найду вас. Где бы вы ни спрятались. В любом теле. Я очень терпелив».
Эта сигнатура, — продолжил Осколок, и голос его был жёстким, — я снимал её отпечаток. Один раз. В ту ночь. Приторный голос. Ядовитая аура. Охотник, работающий по контракту. Тот, кого корпорация переправила спецбортом, — он не искал плацдарм Крила, владыка. Он искал тебя. Он искал тебя десять тысяч лет, если понадобится. И он в двух кварталах.
Азраэль медленно опустил стилус. Пальцы стиснули край парты — не от страха, а от расчёта, который выстраивался быстро и неутешительно.
Отряд SSS перебросили не против Крила, — понял он. Точнее, не только. Один из них — специалист по другой дичи. По аномалиям. По тому, что не влезает в шкалу. И кто-то навёл его на след — на «неправдоподобно точного аналитика», которого Линг внесла в свой список.
Меня.
— Мистер Ревен. — Голос Кимуры выдернул его из расчёта. — Вы бледны. С вами всё в порядке?
— Голова, профессор, — Азраэль поднялся, и это было почти правдой: в висках ломило от свёрнутой до предела сигнатуры. — Можно выйти?
Кимура кивнул. Азраэль вышел в пустой коридор — и в тот же миг понял, что коридор не поможет. Яд приближался. Медленно, лениво, наверняка — так идёт охотник, знающий, что дичь никуда не денется, потому что дичь заперта в четырёх стенах академии, набитой людьми.
Он не станет искать тебя грубо, — быстро говорил Осколок, пока Азраэль шёл прочь от классов, к лестнице. — Ему незачем. У него аура-детектор: он выпустит её волной по зданию и посмотрит, где фон дрогнет неправильно. Твоя свёрнутая сигнатура спасает от Крила, который ищет Князя. Но этот ищет не Князя. Он ищет аномалию — любую щель в нормальности. А ты, владыка, при всём твоём умении сворачиваться, в этом здании — самая большая щель.
«Тогда мне нужна нормальность. Много нормальности».
Азраэль развернулся — и пошёл не от людей, а к ним.
Большая перемена спасла его на первых порах.
Коридоры залило шумом: сотни подростков, гам, толкотня, запах синтетической еды из столовой, гудение сотен обычных, человеческих, ничем не примечательных аур. Азраэль нырнул в этот поток, как ныряет в реку загнанный зверь, — и растворился, свернувшись до предела, слившись фоном с толпой. Одна тусклая искра среди сотен таких же тусклых искр.
Он двигался с потоком, не выделяясь, держа в Чутье приближающийся яд. И увидел его.
Охотник вошёл в главный холл через парадные двери — и толпа сама собой раздалась перед ним, хотя он не сделал ничего, чтобы её раздвинуть.
Высокий. Худой до костлявости. В безупречном светлом костюме, который в этом здании детей и учёных смотрелся как скальпель в песочнице. Лицо приятное, гладкое, с той ровной, отработанной улыбкой, что не касается глаз. А глаза — Азраэль поймал их через весь холл — были странного, болотно-зелёного оттенка, и в них не было ничего человеческого. Только терпение. Терпение хищника, у которого впереди вся ночь.
Он шёл медленно, вежливо кивая шарахающимся от него подросткам, и от каждого его шага истончения в восприятии Азраэля скисали и гасли, будто на них капали кислотой. Люди вокруг ничего не чувствовали — они просто отступали, инстинктивно, как отступает стадо от того, кто пахнет смертью.
[ ОЦЕНКА ЦЕЛИ ] — развернулось перед взором Азраэля, и на этот раз строки шли медленно, будто сам Осколок не спешил их произносить.Класс: SSS. Ядовитая аура (разъедает энергетические структуры, в т.ч. твои).Слабые точки: не обнаружены при текущем ранге носителя.Ценность: не подлежит оценке.Примечание: против него у тебя нет ни единого шанса в прямом бою. Ноль. Не округление — ноль. Твоя единственная тактика — не быть найденным. Беги от света, владыка. И не свети.