Страница 54 из 67
— Программа «Страж» — это не оборона, — говорила она. — Это плацдарм. Наоборот. Пока все смотрят, как твари лезут к нам, корпорация десять лет лезет туда. Дроны «Центурион», автоматические станции, буровые платформы. — Она вывела на стол крошечную голограмму — снятую откуда-то схему. — Они не закрывают Разломы. Они держат их открытыми ровно настолько, чтобы протолкнуть технику. Строят там. Ставят оборудование. Качают что-то обратно — энергию, образцы, не знаю. — Она свернула голограмму. — Тот мир для них — не угроза, мальчик. Тот мир для них — месторождение.
Азраэль сидел неподвижно, и под ровной маской в нём поднималось нечто древнее и очень холодное. Месторождение. Его домен, его руины, кости его Круга — для этих людей были месторождением. Они втыкали буры в тело его царства и качали из него силу, пока он учился здесь хмыкать и есть хот-доги.
Теперь ты понимаешь Крила, — очень тихо произнёс Осколок. — «Что они сделали с нашим домом». Он не безумец, владыка. Он видел это своими глазами — оттуда, изнутри. И он единственный из вас, кто попытался это остановить. Способом, который тебе не нравится, — но попытался.
«Крил защищает наш дом от мародёров. А корпорация защищает свой дом от Крила. И обе стороны правы. И обе — по локоть в крови».
Добро пожаловать в настоящую войну, владыка. Не ту, где сила решает всё. Ту, где у каждого своя правда, и все они несовместимы.
И третье. Про Эдгара Моргенштерна Линза говорила иначе — не как торговка, а как человек, ступающий по тонкому льду над очень глубокой водой.
— Я не продам тебе доказательств, — сказала она тихо. — Их нет. То, что есть, — это дыры. — Она загибала пальцы, повторяя его же жест. — Дыра первая: официальная биография Эдгара Моргенштерна начинается в тысяча девятьсот семидесятом. До этого — ничего. Ни рождения, ни родителей, ни школы. Человек будто возник из воздуха взрослым. — Второй палец. — Дыра вторая: он основал корпорацию по изучению Разломов за двадцать один год до первого зафиксированного Разлома. Компания называлась «Эхо Бездны» — задолго до того, как хоть кто-то в этом мире услышал слово «Бездна». — Третий палец. — Дыра третья: он не появляется на людях уже сорок лет. Управляет через внука, Александра. Но приказы, которые спускаются с самого верха, написаны одним и тем же почерком, и почерк этот не менялся с семидесятых. — Она посмотрела на Азраэля. — Живой человек так не может, мальчик. Значит, либо это не человек. Либо не живой. Либо и то, и другое.
[ ОЦЕНКА ЦЕЛИ ] — развернулось перед внутренним взором Азраэля, непрошено, впервые наведённое не на тварь, а на имя.Эдгар Моргенштерн. Класс: не определяется.Слабые точки: неизвестны.Ценность: неизвестна.Примечание: если гипотеза верна — он в этом мире дольше тебя, владыка. И он не заперт в теле подростка. Не еда. Даже не думай.
«Лорд, который пришёл сюда за полтора века до того, как двери открыли для всех. И построил дверям хозяина. Кто ты, Эдгар? Кого из моего Круга я не досчитался в ту ночь — кроме Крила?»
— Хватит, — сказала Линза резко, будто прочитав что-то на его лице. — Ты забрал больше, чем заплатил. Твоя очередь. Имя тварей у плацдарма. Природа. Как договаривались.
Азраэль посмотрел на неё. Он мог соврать — но соврать этой женщине значило нажить врага там, где нужен был союзник. И он дал ей ровно то, что обещал, и ни каплей больше.
— Их зовут нео-страйкеры, — сказал он. — Гибриды. Существо из Бездны, слитое с вашими технологиями. Плоть, в которую вживлены квантовые импланты. Их ведёт тот, кто вышел из портала, — и он не тварь. Он полководец. И он строит не оружие. — Азраэль выдержал паузу. — Он строит дверь. Постоянную. И у корпорации есть меньше двух суток, чтобы его остановить, — иначе они сожгут Восточный сектор дотла. Со всем, что в нём.
Линза долго молчала, глядя на него. Потом медленно надела очки, и за тонкими линзами её глаза снова стали непроницаемыми.
— Ты дал мне честную цену, — сказала она. — Это редкость. Поэтому — бонусом, бесплатно, и запомни, что я это сделала. — Она наклонилась в последний раз. — Если ты и правда собрался под центральную башню, в Банк Тьмы, — есть человек, который знает туда дорогу. Курьер. Она носит на чёрный рынок то, что оттуда выносят. Найдёшь её — найдёшь вход. — Линза усмехнулась. — Она представляется странно. Говорит: «Я нахожу, меня — нет».
Азраэль замер.
Куница, — выдохнул Осколок. — Круг замыкается, владыка. Девушка из проулка, у которой в сумке лежали три осколка Бездны класса D. Курьер без реестра. Она носит на рынок то, что выносят из Банка Тьмы. — Пауза. — Всё в этом городе связано одной нитью. И нить эта уходит под центральную башню, в подвал, где твои сородичи кричат в детские нейрошлемы.
Куницу он нашёл там, где Линза велела искать, — не человека, а знак: жёлто-чёрную наклейку с куницей, держащей кольцо в зубах, приклеенную под козырьком грузового терминала на задворках Западного района. Азраэль постоял под ней ровно минуту — и из темноты за контейнерами отделилась знакомая жилистая фигура в курьерской куртке.
— Школьник, — сказала Куница, и уголок её рта дрогнул. — Который лезет под руку. Живой, глаза целы. Уже прогресс. — Она оглядела его — быстро, профессионально, считывая. И взгляд её остановился, зацепившись. — Хотя выглядишь ты так, будто месяц не спал и подрался с трансформаторной будкой. Что тебе надо?
— Ты сказала: дорасту до правильных мест — свидимся, — ответил Азраэль. — Я дорос.
Куница хмыкнула, привалилась плечом к контейнеру и сложила руки.
— Быстро ты растёшь, школьник. Пугающе быстро. — Она прищурилась. — Ну говори. Только сразу предупреждаю: если ты про Банк Тьмы, — а по твоему лицу видно, что про него, — то развернись и иди домой. Туда носят в одну сторону.
— Ты носишь оттуда, — сказал Азраэль. — Значит, ходишь в обе.
— Я ношу то, что выносят другие, — отрезала она. — С задней двери, из рук в руки, не спускаясь. Внутрь спускаются те, кому очень не терпится перестать существовать. — Она помолчала, изучая его. — А тебе, я смотрю, не терпится. Почему?
Азраэль выдержал её взгляд. Этой девушке нельзя было соврать — она читала ложь, как читала фон в сумке. И он сказал ей часть правды, самую опасную, потому что опасная правда покупает доверие там, где безопасная ложь его убивает:
— Потому что внизу держат живых, — сказал он. — И качают их боль в детские головы через тренажёры. Я хочу это остановить. И мне нужен вход.