Страница 53 из 67
Азраэль встречал такое лишь однажды — в Бездне, у лазутчиков, которых обучали гасить собственную сигнатуру и надевать чужую поверх. У этих двоих поверх ровного, скучающего вида сидела вторая, тщательно пригашенная аура — собранная, холодная, считающая секторы. Так пахла работа. И так пахла подмена.
Ты чуешь то, чего не видит их сканер, — заметил Осколок. — Полезное свойство ранга, владыка. Эти двое — не посетители. Это «Периметр-Сервис», сидящий здесь под личиной. Корпорация не просто присматривает за этим местом. Она в нём живёт. Запомни их лица. И не смотри на них дважды.
Азраэль не стал смотреть дважды. Он отвёл взгляд с ленивой небрежностью подростка, которому нет дела ни до кого, — и пошёл дальше, унося в памяти два лица и одну важную истину: в этом подвале охотник был не он один.
Глюк подвёл его к угловой кабинке, где за столом сидела женщина неопределённого возраста — с седой прядью в чёрных волосах, в очках с тонкой оправой, за которыми жили быстрые, всё считающие глаза. Перед ней стоял стакан с чем-то дымящимся, а над столом висела самая плотная завеса шифрования в зале.
— Линза, — представил Глюк тихо. — Она... держит канал. Если кто и знает про закрытые архивы корпорации — то она.
Женщина подняла глаза. Смерила Азраэля взглядом — от драной толстовки до бледного лица, — и в её глазах мелькнуло что-то, чего Азраэль не ожидал: не любопытство, а мгновенная, профессиональная тревога. Она смотрела на него так, будто прибор в её руках показал цифру, которой не должно было быть.
— Марко, — сказала она, не отрывая взгляда от Азраэля. — Ты привёл ко мне кого-то, у кого фон неправильный.
Осторожно, — резко бросил Осколок. — У неё сканер под столом. Не Глюкова самоделка — профессиональный. Сверни сигнатуру. Сильнее. Ещё.
Азраэль свернул. До звона в висках, до тупой боли в сожжённых каналах. И увидел, как цифра на невидимом приборе Линзы вернулась в норму: тревога в её глазах не ушла, но притупилась, сменившись сомнением.
— Показалось, — пробормотала она, глянув под стол. — Или твоя рухлядь врёт, Марко. — Она откинулась, и взгляд её стал прежним — цепким, торгующим. — Ладно. Кого ты привёл и что ему надо?
— Ему надо то же, что и всем, кто сюда спускается, — сказал Азраэль прежде, чем Глюк открыл рот. — Правда. Я плачу.
— Все платят. — Линза отпила из стакана. — Вопрос в валюте. Деньги тут не в ходу, мальчик. Тут платят информацией. Ты приносишь мне то, чего у меня нет, — я даю тебе то, чего нет у тебя. Что у тебя есть?
Азраэль выдержал паузу. Он знал эту игру — играл в неё при дворах, которых этот мир не увидит. Продать нужно ровно столько, чтобы купить, и ни каплей больше.
— У меня есть аналитический доступ «Юного Стража», — сказал он. — Я знаю, что за существа держат плацдарм в Восточном секторе. Не «страйкеры» из сводок. Настоящее имя. Настоящую природу.
Глаза Линзы сузились. Ставка была высокой — она это поняла сразу.
— И что ты хочешь взамен?
— Три вещи. — Азраэль поднял ладонь и загнул палец. — Первое: куда уходит закрытый канал из-под центральной башни корпорации. — Второй палец. — Второе: что корпорация делает по ту сторону Разломов. Не изучает — делает. — Третий палец. — И третье. — Он помолчал. — Всё, что у тебя есть на Эдгара Моргенштерна. Не на внука. На основателя.
В тесной кабинке стало очень тихо. Даже завеса шифрования, казалось, загудела ниже. Линза медленно поставила стакан, и рука её на миг — на одно мгновение — дрогнула.
— Марко, — сказала она, не глядя на Глюка. — Уйди. Погуляй наверху. Возьми печенье, тебе полезно.
— Но...
— Марко.
Глюк посмотрел на Азраэля, сглотнул и поднялся. Когда его шаги стихли на лестнице, Линза наклонилась через стол, и завеса шифрования сомкнулась над ними двумя плотнее.
— Первые два вопроса я тебе продам, — сказала она тихо. — Дорого, но продам. А третий... — Она сняла очки, и без них её лицо стало старше и жёстче. — Третий вопрос, мальчик, задают только два типа людей. Те, кто не знает, во что лезет, — эти умирают быстро. И те, кто уже знает достаточно, чтобы понимать, что вопрос смертелен, — и всё равно спрашивает. — Она вгляделась в него. — Ты из вторых. И это меня пугает больше, чем твой неправильный фон.
То, что Линза продала за следующий час, Азраэль складывал в голове, как полководец складывает донесения перед битвой.
Первое. Закрытый канал из-под центральной башни вёл не в лабораторию и не в серверный центр. Он вёл в Хранилище — подземный комплекс на минус девятом уровне башни, официально числившийся «архивом резонансных образцов». Неофициально — среди тех, кто спускался в «Цифровой Импульс», — его звали Банком Тьмы.
— Туда свозят то, что вылавливают из Разломов, — говорила Линза, и голос её был ровным, отработанным, но глаза оставались настороже. — Не ядра. Не осколки. Живое. Существ, которых берут целыми. Держат. Изучают. — Она помолчала. — И, если верить одному человеку, который туда спускался и вышел... не только изучают. Транслируют.
Азраэль похолодел — не телом, расчётом.
— Транслируют куда?
— В симуляторы, — сказала Линза. — В тренажёры «Юного Стража». — Она усмехнулась без веселья. — Ты, аналитик, не задумывался, почему ваши учебные твари ведут себя так живо? Почему паттерны такие настоящие? — Она наклонилась ближе. — Потому что они настоящие, мальчик. Каждая тварь, с которой сражается ребёнок в капсуле, — это пленник в подвале, чью боль и ужас качают через оптоволокно в детский нейрошлем. Дети учатся убивать на живых. И не знают об этом.
Выстрел, — тихо сказал Осколок. — Помнишь, владыка? «В их тренажёрах — пленники». Я сказал это тебе после первой симуляции, глядя на сигнатуру скиттера, который узнал тебя. Теперь ты знаешь адрес. Минус девятый уровень центральной башни. Банк Тьмы.
«Скиттер узнал меня, потому что был жив. И где-то там, в подвале, он всё ещё жив — если корпорация не выжала из него всё».
Второе. Что корпорация делает по ту сторону Разломов, Линза знала обрывками — но обрывки складывались в ту самую картину, которую Азраэль видел в кристалле Сердца Перерождения.