Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 67

Он всё ещё лежал так, когда серость за окном сменилась мутным рассветом, а по дому пополз запах кофе — Елена вставала рано, тревога не давала ей спать. Азраэль поднялся, умылся, скрыл под воротником толстовки край разрядного ожога и спустился играть роль выздоравливающего мальчика ещё один день.

В академии было тихо и пусто — половина учеников не пришла, родители держали детей дома. Уроки формально шли, но их никто не слушал: коридоры полнились шёпотом, экраны на стенах крутили успокоительные корпоративные сводки о «локализованной аномалии в Восточном секторе, ситуация под контролем».

Операционный центр работал в прежнем режиме. Азраэль снова провёл часы в аналитической капсуле, наблюдая через камеры, как застыло равновесие: люди не пускали Крила вглубь города, Крил растил плацдарм и не рвался наружу. Дедлайн — сорок восемь, максимум семьдесят два часа — тикал. Он выдавал прогнозы, достаточно точные, чтобы быть полезным, и достаточно неполные, чтобы не выдать, откуда знает.

Профессор Линг больше не подходила к его капсуле. Но раз или два, обернувшись, Азраэль ловил на себе её взгляд через весь зал — долгий, оценивающий, тот, каким смотрят не на оператора, а на строку в списке.

К вечеру его отпустили. В холле, как накануне, ждал Глюк — но сегодня в нём не было ни искры вчерашнего исследовательского огня. Он сидел на скамье сгорбившись, обхватив ладонями стаканчик остывшего кофе, и лицо у него было серое.

— Плохой день? — Азраэль сел рядом.

— Странный. — Глюк не поднял глаз. — Я весь день гонял записи с камер. Пытался понять эту тварь у портала. Аура, структура, всё. И... — он замолчал, сжал стаканчик, — я нашёл кое-что не про неё. Про нас. Точнее, про академию. Точнее... — он наконец поднял глаза, и в них был не азарт, а тревога, — про Моргенштерна.

Азраэль медленно сел прямее.

— Александра?

— Про деда. Эдгара. — Глюк оглянулся, проверяя пустой холл, и понизил голос до шёпота. — Я лез в архивы корпорации через чёрный вход — искал старые данные по резонансным полям, для сравнения с аурой той твари. И наткнулся на закрытый раздел. Основание корпорации. Ранние годы. — Он сглотнул. — Вал, есть фотографии Эдгара Моргенштерна. Официальная биография: родился, учился, основал «Эхо Бездны» в семидесятых, гений, отец резонансной физики. Всё гладко. — Он повернул к Азраэлю планшет, но экран был тёмным, будто Глюк побоялся показать. — Только я нашёл более ранние снимки. До семидесятых. До Разломов. Он на них есть. Взрослый. Такой же, как сейчас.

— Люди стареют медленно, если есть деньги, — осторожно сказал Азраэль.

— Вал. — Глюк посмотрел на него прямо. — На снимках тысяча девятьсот двадцатых годов он выглядит на пятьдесят. И на снимках позапрошлого года — тоже на пятьдесят. — Он сглотнул. — Первый задокументированный Разлом был в две тысячи шестьдесят девятом. А человек, который основал корпорацию по изучению Разломов и знал о них больше всех на планете, живёт как минимум с двадцатых годов прошлого века. И не меняется.

Азраэль сидел очень тихо.

Ну вот, — произнёс Осколок в наступившей тишине, и голос его был непривычно ровным. — А ты думал, владыка, что в этой партии всего два игрока. Ты и Крил. Бездна и люди. — Пауза. — Спроси у своего дружелюбного безумца, как выглядел Эдгар Моргенштерн до того, как появились Разломы. Спроси, откуда человек может знать о дверях между мирами за полтора века до того, как первая дверь открылась.

«Если только он не пришёл в этот мир задолго до того, как двери открыли для всех».

Именно. И тогда, владыка, вопрос не в том, чью сторону выбрать. Вопрос в том, сколько ещё Лордов Бездны ходит по этому городу — и как давно один из них им правит.

— Глюк, — сказал Азраэль тихо, и что-то в его голосе заставило растрёпанного парня замереть. — Никому не показывай эти снимки. Никому. Пока мы с тобой не поймём, на что смотрим.

— Я и не собирался, — прошептал Глюк. — Вал, мне страшно. Я всю жизнь искал что-то за гранью обычного восприятия. И вот, кажется, нашёл. — Он невесело усмехнулся, глядя на тёмный экран планшета. — А оно, оказывается, всё это время сидело в директорском кресле и раздавало нам стипендии.