Страница 5 из 67
— Темноту, — сказал он честно. — И холод. А потом... — он посмотрел на Елену, — я услышал голос. Женский. Он звал меня.
Елена прижала ладонь ко рту, её глаза снова наполнились слезами.
— Я разговаривала с тобой каждый день, — прошептала она. — Каждый день. Даже когда врачи говорили, что ты уже не слышишь.
Азраэль ощутил странный дискомфорт. Что-то шевельнулось в глубине сознания — эмоция, ему не принадлежащая. Благодарность? Любовь? Частица Валериана, всё ещё живущая в этом теле.
— Ну, видимо, он всё-таки слышал, — улыбнулся доктор Лазарь. — И это хороший знак: эмоциональные связи часто выводят пациентов из комы.
После ухода доктора и ещё одной серии тестов Азраэль наконец остался один. Елену с трудом уговорили поехать домой отдохнуть и собрать вещи для сына; Виктор ушёл говорить с администрацией.
И это дало Князю Бездны первую возможность по-настоящему изучить своё новое вместилище.
Он осторожно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить иглу капельницы, и оглядел палату внимательнее. Комната была небольшой, но хорошо оснащённой: вдоль стены — мониторы, показывающие ритм сердца, давление, оксигенацию и ещё десяток параметров, значения которых он не понимал. На прикроватной тумбочке лежал тонкий прямоугольный предмет с чёрной блестящей поверхностью.
Смартфон, — подсказала память Валериана.
Но прежде чем тянуться к людским игрушкам, следовало провести инвентаризацию собственных активов.
Азраэль закрыл глаза и сосредоточился, как делал это тысячи лет в истинном теле. Поиск внутренней энергии, ядра силы, багрового пламени, что всегда горело в центре его существа...
Ничего. Пустота.
Или почти пустота. Где-то глубоко-глубоко, под слоями чужой плоти и чужих воспоминаний, тлела крошечная искра — уголёк в остывшем костре. Всё, что осталось от сущности, перед которой склонялись измерения.
Азраэль стиснул зубы. Он был так слаб. Всю бесконечную жизнь он был воплощением силы, а теперь заперт в хрупкой оболочке, практически беспомощный, и...
И тут в его голове раздался голос.
Сухой. Ровный. С той особой канцелярской интонацией, с какой в его царстве зачитывали приговоры.
Проведена инвентаризация носителя. Докладываю.
Азраэль распахнул глаза. Палата была пуста. Мониторы пищали в прежнем ритме, ничего не изменилось — кроме того, что у него в черепе кто-то разговаривал.
Сущность: Азраэль Багровый, Князь Круга Багровых Теней. Статус Круга: не существует. Статус титула: декоративный. Текущий сосуд: человек, мужской, семнадцать лет, изношенность критическая. Резерв силы: 0,4 процента от эталонного. Ранг по местной шкале Аур Резонанса: F.
Поздравляю, владыка. Ниже только мебель.
— Кто здесь? — прошептал Азраэль вслух, и собственный ломкий голос показался ему особенно жалким.
Вопрос некорректен. Правильный вопрос: «что здесь». Отвечаю: я — то, что осталось от Сердца Перерождения после того, как ты продавил через него десять тысяч лет своей биографии. Кристалл не рассчитан на подобные нагрузки. Часть его структуры... осела. В тебе. Во мне. В нас — терминология ещё вырабатывается.
— Сердце Перерождения — инструмент, — процедил Азраэль так тихо, что не дрогнул бы и датчик у самых губ. — У инструментов не бывает голоса.
У инструментов не бывает и десяти тысяч лет твоих воспоминаний, владыка. А теперь есть. Хочешь, процитирую что-нибудь из четыре тысячи двадцать третьего года? Осада Костяных Пределов. Ты тогда тоже сказал «мелкая тварь не стоит внимания» — и мы потеряли левое крыло цитадели.
Азраэль замер. Об осаде Костяных Пределов не знал никто из живых. Он лично позаботился об этом — репутация владыки не терпит летописей о его ошибках.
— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.
Странный вопрос от существа с резервом ноль целых четыре десятых процента. Я — часть тебя, владыка. Твоя смерть статистически неотличима от моей. Поэтому предлагаю сотрудничество: я считаю, слежу, помню и говорю тебе неприятную правду. Ты — выживаешь. Обязанности распределены честно: моя часть работы намного проще.
— Мне не нужен... счетовод.
Разумеется. Тебе нужны легионы, цитадель и трон. Отметил в списке желаний. Пока они в пути — не желаешь пройти краткий опрос удовлетворённости переселением? Первый вопрос: оцените по десятибалльной шкале плавность переноса вашей сущности...
— Замолчи.
...ответ «замолчи» засчитан как «десять, превзошло ожидания». Благодарю за участие.
Азраэль откинулся на подушку и уставился в белый потолок. Вариантов было два. Либо запретный артефакт действительно обрёл разум, пропитавшись его сущностью, — либо Князь Бездны сошёл с ума в первые же сутки человеческой жизни, что для существа его уровня было бы даже оскорбительнее.
Если тебя утешит, — заметил голос, — вероятность того, что я галлюцинация, всего одиннадцать процентов. Галлюцинации редко бывают настолько хорошо информированы.
— Одиннадцать — это много.
Одиннадцать — это надежда, владыка. Не отнимай её у себя.
Азраэль сделал глубокий вдох — человеческие лёгкие, как выяснилось, действительно помогали успокоиться, какая нелепая конструкция, — и принял решение, достойное правителя: использовать то, что есть, а разбираться с природой инструмента позже.
— Хорошо, — сказал он. — Ты считаешь и помнишь. Начнём с главного: как мне вернуть силу?
Наконец-то деловой разговор. Отвечаю: твоя сущность восстанавливается сама, но со скоростью, которую даже я, существо без органов чувств, назову издевательской. При текущих темпах ты вернёшь боевую форму примерно через шестьсот лет. Сосуд столько не проживёт. Сосуды этого вида вообще живут меньше, чем ты обычно завтракал.
— Варианты.
Один. Здешний мир пропитан просочившейся энергией Бездны: она в Разломах, в тварях, что из них лезут, в осколках и артефактах. Твоя способность поглощения — «Пожиратель Бездны», если тебе дороги пафосные названия, — уцелела. В зачаточном виде. Ты можешь есть, владыка. Всё, что родом из нашего мира, — снова топливо.
В груди Азраэля — там, где тлел уголёк, — что-то откликнулось. Голодное. Древнее. Терпеливое.
Но предупреждаю сразу, — голос стал суше обычного. — Этот сосуд — не твоё истинное тело. Он узкий. Каждое поглощение будет обходиться ему дорого. Я заведу шкалу целостности и буду называть тебе проценты. Тебе не понравится их слышать. Мне не понравится их считать. Начнём, когда найдём первую добычу.
— И где её искать?