Страница 47 из 67
Азраэль остановился на пороге, спиной к брату.
— Да, — сказал он. — Узнал.
Он вернулся в свою комнату, не зажигая света. Достал из тайника под половицей осколок Сердца Перерождения, сел на кровать и сжал прохладный кристалл в ладони, пока тот не потеплел в такт его мыслям.
За окном мерцали далёкие огни оцепления — цепочка бледных точек по краю Восточного сектора, обозначавшая границу между городом людей и плацдармом Бездны. Где-то там, в сердце этого зарева, стояла фигура в чёрной броне с багровыми нитями — Лорд, которого он оплакал, выковавший себе новое тело из костей чужого мира.
Он смотрел сюда, владыка, — тихо произнёс Осколок в темноте. — Через все экраны, через все стены. За секунду до того, как Линг оборвала твой канал, я успел снять это. Идёт закрытая передача — от портала, из складской зоны, узким лучом. Не на корпоративных частотах. На твоих. На частотах, которые в этом мире умеешь читать только ты.
«Покажи», — приказал Азраэль.
Кристалл в его ладони вспыхнул холодным багровым светом. И в глубине его, сквозь помехи чужого мира, собрался голос — не звук, а прямая передача мысли, какой Лорды Бездны говорили со своими владыками через любые расстояния. Голос, который Азраэль не слышал десять тысяч лет. Спокойный. Точный. И бесконечно, нечеловечески усталый.
«Я знаю, что ты слышишь меня.
Я почувствовал тебя через их жалкие машины — искру, которую не спутать ни с чем. Ты жив. В плоти этого мира, свёрнутый до искры, но жив. Я не звал тебя. Не искал. Но ты здесь — и это меняет всё.
Они думают, что я пришёл завоёвывать. Люди всегда думают о завоевании — им больше нечем думать. Ты знал меня, владыка. Ты знаешь, что я никогда не хотел трона. Я хочу только одного. Того же, чего хотел всегда.
Приходи к порталу. Один. И ты поймёшь, зачем я построил эту дверь. Поймёшь, что я сделал — и что мне пришлось сделать.
Я жду тебя, мой Князь».
Кристалл погас. Азраэль остался сидеть в темноте, сжимая остывающий осколок, и впервые за две жизни — за жизнь Князя и жизнь мальчика — не знал, что чувствует.
За окном горело оцепление. Двое суток. Бывший вассал, зовущий к двери. Корпорация, тянущая спусковой крючок. И город между ними — спящий, не знающий, что его судьбу этой ночью решают в двух подвалах: в одном — люди у консолей, в другом — Князь Бездны с осколком чужого сердца в ладони.
Он сказал «приходи один», — очень тихо произнёс Осколок. — И знаешь, что в этом самое скверное, владыка?
«Что я пойду».
Что ты пойдёшь.