Территория падшего князя

Пока она разогревала ужин на кухне, Азраэль сел за стол, позволяя себе момент неподвижности. День складывался в тревожную картину, и в центре её стояла фигура с багровыми нитями по чёрной броне.

— Что происходит, Валериан? — тихо спросила Елена, ставя перед ним тарелку и садясь напротив. — По-настоящему. В новостях пусто, но город будто затаил дыхание, а Виктор не был так напряжён с тех пор, как... — она запнулась, не желая называть его кому.

Азраэль посмотрел на неё. На эту женщину, которая мыла с ним посуду, пекла на роту, оставляла пустую графу в его аномальном журнале. Ложь поднялась привычно — «это засекречено, мам», «всё под контролем». И снова, как тогда у раковины, он выбрал не её.

— Ситуация серьёзная, — сказал он. — Серьёзнее, чем говорят. Но я в безопасном месте, в аналитике, за тремя стенами. В поле меня не пустят — об этом позаботился отец. — Он выдержал её взгляд. — Это правда. Не вся, но правда.

Елена изучала его лицо долго — тем самым долгим материнским взглядом, который, по её словам, всегда знает своих детей. И, кажется, что-то в честной неполноте его слов её убедило больше, чем убедила бы гладкая ложь.

— Хорошо, — сказала она тихо. И, помолчав, добавила то, чего он не ждал: — Знаешь, я всё думаю о том утреннем вопросе Ника. «Что, если один из нас не тот, кем кажется». — Она смотрела в чашку, не на него. — Глупый мальчишка со своими гипотезами. Но я тебе повторю, что сказала ему. Кем бы ты ни был, Валериан. Что бы ни менялось. Я не хочу снова тебя потерять. Один раз я уже сидела у той койки. Второго не переживу.

И вот тут случилось то, чего Азраэль за десять тысяч лет не делал ни разу.

Он дал обещание, которое не был уверен, что сможет сдержать. Не расчётливую клятву вассалу, не выгодный договор, не ход в игре. Просто — обещание, потому что человек напротив в нём нуждался.

— Не потеряешь, — сказал он. — Я тебе обещаю.

Аномальный журнал, — очень тихо произнёс Осколок. — Та самая пустая графа. Я заполняю её, владыка. Запись: Князь Бездны связал себя обещанием, которое не может гарантировать, — ради существа, которое даже не его мать. Классификация по-прежнему не поддаётся. Но графа больше не пуста.

После ужина, когда дом окончательно затих, Азраэль поднялся к Нику. Постучал костяшкой — тот же условный стук — и вошёл, не дожидаясь.

Ник не ложился. Он сидел в кольце мониторов, ещё бледнее утреннего, окружённый уже не тремя, а пятью пустыми чашками. На центральном экране медленно вращалась трёхмерная модель фигуры в чёрной броне — тот самый Крил, реконструированный по обрывкам записей уцелевших дронов.

— Я ждал тебя, — сказал Ник, не оборачиваясь. Голос сел окончательно, до шёпота. — Со всеми числами. Начинай ты — я весь день видел его только через камеры. Ты видел его... иначе.

Азраэль закрыл дверь и сел рядом. И впервые за две недели решил не лгать младшему брату вовсе.

— Это Крил, — сказал он тихо. — Лорд Биотехнологий. Один из моих высших военачальников. Единственный, кого не было среди предателей в ночь, когда пал мой домен. Я считал его мёртвым.

Ник медленно повернулся в кресле. В усталых глазах не было ни удивления, ни страха — только жадное, собранное внимание исследователя, получившего ключевой факт.

— Он изменился, — продолжил Азраэль, глядя на вращающуюся модель. — Слил свою сущность с технологиями этого мира. Квантовые алгоритмы для манипуляции материей, поверх биологии Бездны. То, что ты сегодня называл «мысли из металла, кровь из чисел». Он всегда был лучшим из моих мастеров. Но это... это выходит за пределы всего, на что он был способен прежде. Что-то усилило его. Что-то изменило.

— Моё падение, вероятно, — договорил за него Ник, и это не был вопрос — это была гипотеза, выложенная на стол. — Ты рухнул. Круг рассыпался. А он — уцелел и адаптировался. — Он вывел на экран схему. — Я весь день гонял версии, брат. Их две, и обе плохие. Первая: без твоего контроля его приоритеты изменились. Мастер без хозяина нашёл себе новую цель. Вторая... — он тронул экран, и рядом с фигурой Крила развернулась карта корпоративных вторжений в Бездну, которую Азраэль видел в своём ночном видении, — вторая мне нравится ещё меньше. Корпорация уже год лезет в Бездну. Программа «Страж», колонизация, дроны на вашей земле. Что, если это не вторжение Крила? Что, если это его контратака?

Азраэль медленно перевёл взгляд с карты на брата. Тринадцатилетний мальчик, не спавший сутки, за один день собрал из обрывков ту же картину, к которой сам Азраэль шёл через видение, память и три закладки судьбы.

— И то, и другое означает одно, — сказал Азраэль. — Он не остановится на плацдарме. Портал стабилен. Он тянет силы. Сколько у нас времени?

Ник свернул схему и вывел прогнозную кривую — плавную дугу, ползущую вверх.

— Если тенденция сохранится, — он сделал глоток из пустой чашки, не заметив, что она пуста, — через сорок восемь, максимум семьдесят два часа он развернёт достаточно сил, чтобы плацдарм стал неудержимым. После этого — не сектор. Город. Потом больше. — Он поставил чашку. — Корпорация это тоже понимает. Поэтому и притащила SSS. И поэтому, брат, я думаю, что через двое суток они сделают то, что делают, когда всё остальное не работает.

— А именно?

Ник посмотрел на него — прямо, без своего обычного монотона, очень по-человечески усталыми глазами тринадцатилетнего, которому пришлось повзрослеть за одну ночь.

— Сожгут сектор дотла, — сказал он. — Вместе с порталом, Крилом и всеми, кто не успеет выйти за периметр. Это в протоколе «Багровый щит», в самом низу, мелким шрифтом. Крайняя мера. — Пауза. — А в этом секторе, брат, помимо складов и портала, есть жилые кварталы. И люди в них. И где-то там, за периметром, прямо сейчас работает Кира со своей гильдией. Я проверил сводки. Её контракт — Восточный сектор.

Азраэль долго молчал, глядя на медленно вращающуюся фигуру своего бывшего вассала.

Двое суток, — думал он. — Двое суток до того, как выбор перестанет быть моим. Крил тянет силы. Корпорация тянет спусковой крючок. А посередине — город, полный людей, которые пекут булочки на роту, оставляют пустые графы в журналах и берут контракты на Восточный сектор.

Он поднялся.

— Спасибо, Ник. Отдохни хоть немного. Ты сделал за сегодня больше, чем весь их аналитический отдел.

— Я не устал, — солгал Ник, у которого закрывались глаза. И, когда Азраэль уже был у двери, добавил, тихо: — Брат. Ты сегодня видел его вблизи. Через камеры, но вблизи. Скажи честно, как аналитик аналитику. — Он помолчал. — Он тебя узнал?