Страница 44 из 67
Следующий час Азраэль провёл в потоке. Он оставался в аналитической капсуле, следя за развёрткой боя через камеры дронов и рейдеров, обрабатывая данные и отправляя рекомендации. Его понимание природы существ Бездны — скрытое за фасадом «интуиции» — оказалось бесценным. Корпорация отбила серверный центр и лабораторию. Но группа, окопавшаяся на складах Восточной промзоны, держалась, и держалась яростно, защищая что-то в самом сердце сектора.
А потом Глюка отправили в поле.
— Оператор Леви, — голос Линг, — ваш «Фантом» — лучший разведчик в резерве. Нужны глаза в эпицентре складской зоны. Капсула семнадцать, немедленно.
— Есть, профессор! — Глюк даже не пытался скрыть восторг. Он сорвал аналитическое оборудование и метнулся к боевой капсуле, на ходу бросив Азраэлю: — Наконец-то настоящее дело! Прикрой меня данными, Вал!
Азраэль хотел его окликнуть. Хотел сказать: не лезь в центр, там растёт что-то, чему нет имени в ваших справочниках. Но что он мог объяснить, не выдав себя?
Он остался в аналитике — глазами и голосом, — и следил, как маркер «Фантома» Глюка скользит вглубь складской зоны, туда, куда не добрался ни один другой дрон.
— Передаю визуальный контакт, — раздался в наушниках возбуждённый голос Глюка. — В центре склада конструкция. Не могу описать. Нечто среднее между техноустановкой и... живой тканью.
На общем дисплее развернулось изображение с камеры «Фантома». В сердце огромного складского помещения возвышалось сооружение, от которого у Азраэля пересохло во рту.
Основу составляли явно технологические компоненты — серверные стойки, квантовые процессоры, энергетические модули, аккуратно похищенные этой ночью со всего города. Но вокруг этого мёртвого металла обвивалась живая тьма: пульсирующие, органические на вид жгуты, уложенные с изяществом, от которого сводило память. Не хаос. Не опухоль. Инженерия. Плоть, проложенная по схеме, где каждый нерв знал своё место, как кабель в стойке.
Технология и биология, сплетённые в один язык. Мысли из металла. Кровь из чисел.
Вот он, портал, — выдохнул Осколок, и впервые за всё их знакомство в его голосе не было ни капли иронии. — Живой шов наоборот, владыка. Ты закрываешь Разломы. Это — открывает. И почерк... ты узнаёшь почерк. Скажи, что узнаёшь.
«Узнаю».
— Что это за... — голос Глюка в наушниках взлетел и оборвался. Изображение дёрнулось. — Меня засекли! Ухожу от...
Трансляция оборвалась. На панели состояния «Фантома» вспыхнули алые индикаторы, и голос Глюка — уже не возбуждённый, а сорванный, задыхающийся — прохрипел на общем канале:
— Дрон уничтожен... энергетический удар, я не успел... — Пауза, тяжёлое дыхание. — Профессор, я в порядке, дайте другого, я...
— Отставить, оператор Леви, — отрезала Линг. — Резкий обрыв синхронизации при глубоком погружении. Немедленно в медотсек, проверка на нейрошок. Это приказ.
Азраэль слышал, как Глюк, спотыкаясь, выбирается из капсулы семнадцать, бормоча под нос про «часть меня, которую только что оторвали». Связь оператора с дроном при долгом использовании становилась глубже простого управления; гибель машины Глюк ощутил не через интерфейс — через себя.
Но Азраэль уже не смотрел на Глюка. Он смотрел на последний кадр, переданный «Фантомом» перед смертью, — застывшее изображение техно-органической конструкции. И на то, что происходило с ней теперь.
Она проснулась.
По всей складской зоне энергетические показатели рванули вверх. В центре сооружения, там, где металл сплетался с живой тьмой, начал раскрываться Разлом — но не рваный и нестабильный, как ночной, а идеально круглый, обрамлённый пульсирующим багровым свечением, ровным, как приборная шкала.
— Разлом стабилизируется! — доложил один из аналитиков, и голос его сорвался. — Показатели растут по контролируемой кривой! Это не прорыв — это открытие! Управляемое!
«Они сумели, — понял Азраэль с ледяной ясностью. — За одну ночь, из ворованного хлама, они построили постоянную дверь. Не всякий лорд Бездны справился бы. Только один».
Из центра стабилизировавшегося Разлома шагнула фигура.
Высокая. Гуманоидная — но с той едва уловимой неправильностью пропорций, от которой человеческий глаз отказывается и ищет, за что зацепиться. В отличие от нео-страйкеров, эта сущность выглядела не механической, а величественной: чёрная броня, по которой ровными нитями тёк багровый свет — не хаотично, а по схеме, как ток по печатной плате. Длинные белые волосы стояли вокруг головы неподвижным нимбом, будто под водой. И аура — плотная, холодная, безмерная — расходилась от фигуры кругами, от которых гасли приборы.
— Новый контакт! — голос оператора сорвался в панику. — Класс... класс не определяется! Энергетические показатели за пределами шкалы! Шкала не рассчитана на такие значения!
Но Азраэлю не нужна была шкала. Он узнал фигуру раньше, чем она полностью вышла из света. Узнал по осанке. По почерку брони. По невозможному, немыслимому изяществу, с которым живое было вплетено в мёртвое.
Крил. Лорд Биотехнологий. Один из его высших военачальников — единственный, кого не было среди предателей в ночь падения цитадели. Тот, кого он оплакал вместе со всем своим Кругом.
Изменившийся. Трансформированный. Слитый со сталью и алгоритмами этого мира так, что нельзя было сказать, где кончается Лорд Бездны и начинается машина.
Живой.
Дальше Азраэль наблюдал, стиснув зубы, как разворачивается то, что люди приняли за бой, а он — за урок.
— Всем боевым группам! — голос Линг, обычно ледяной, звенел от напряжения. — Приоритетная цель. Уничтожить объект у портала. Максимальный приоритет!
Уцелевшие дроны и рейдеры открыли огонь. Азраэль видел через камеры, как энергетические заряды сходятся на фигуре Крила — и рассеиваются, не долетая, соприкоснувшись с аурой, окружавшей его коконом искажённого пространства.
Крил медленно поднял руку. Простой жест — так поднимают ладонь, проверяя ветер. И три ближайших боевых дрона просто распались: не взорвались, не сгорели — их компоненты разошлись в воздухе, аккуратно, деталь за деталью, будто невидимые пальцы разобрали игрушку, потерявшую интерес.
Он не разрушает, — прошептал Осколок. — Он редактирует. Смотрит на машину, читает её схему и отменяет строчку, которая держит её вместе. Владыка. Против такого «Багровый щит» корпорации — это бумажный зонт против прилива.