Территория падшего князя

Глава 8. Мысли из металла, кровь из чисел

Утро тринадцатого дня в мире людей началось для Азраэля с гудения дрона-помощника в полуметре над кроватью — и с уже открытых глаз. Он не спал.

Пять часов сорок семь минут, — сообщил Осколок прежде дрона. — Ты пролежал без сна четыре часа, слушая, как за стеной работает младший брат. Я, к слову, тоже слушал. Рекомендую однажды дать этому детёнышу отдохнуть. Не сегодня, разумеется. Сегодня — конец света местного значения.

— Валериан, — синтетический голос дрона был деликатен, как дворецкий на похоронах. — Ваш отец вернулся с ночного совещания двадцать три минуты назад и просит вас в кабинет. Приоритет: высокий.

Двадцать три минуты назад, — отметил Азраэль, спуская ноги на пол. За две недели в этом доме Виктор ни разу не вызывал его для личного разговора в такой час. Что-то произошло.

Впрочем, он уже знал что. С 23:40 вчерашнего вечера знал.

Он не стал будить Ника, потому что Ник не спал: сквозь тонкую стену просачивался ровный электронный шёпот, знакомый за две недели наизусть, — брат всю ночь вёл телеметрию, как и обещал. Азраэль тихо постучал в смежную дверь костяшкой, и та приоткрылась.

Ник сидел в кольце мониторов — бледный, собранный, с тремя пустыми чашками у локтя. На центральном экране медленно ворочалась трёхмерная карта Восточного сектора, утыканная алыми маркерами.

— Отец тебя вызвал, — это не был вопрос. Голос Ника сел от бессонной ночи, но оставался ровным. — Прежде чем ты пойдёшь, сводка. Со всеми числами.

Отчёт брата раньше отчёта отца, — одобрил Осколок. — Правильная субординация, владыка. Один из них любит тебя, второй — тебя изучает.

— Прорыв зафиксирован в двадцать три семнадцать, — начал Ник, и цифры полетели, как патроны из ленты. — Промзона Восточного сектора. Категория A, нестабильный. Но вышли из него не рядовые твари. Организованная группа. Скоординированная. — Он тронул экран, и над картой развернулась схема из трёх стрелок. — Три группы по пять. Первая ударила по узлу мониторинга в двадцать три сорок два. Вторая — по подстанции периметрального барьера. Третья — по центру связи сектора. Обезглавливание. Классика, которой их никто не учил.

— Или учили давно, — обронил Азраэль.

— Именно. — Ник поднял глаза, и в них — под усталостью — тлел азарт исследователя, поймавшего невозможное. — Корпорация подняла всё. Рейдеров, дронов, «Юный Страж». А ещё, брат... — он свернул схему, — за ночь в город переброшен отряд класса SSS. С другого континента. Спецбортом.

Азраэль замер на пороге.

SSS. За две недели в этом мире он ни разу не слышал этой аббревиатуры вслух — только видел в утёкших к Нику документах, в самом верху классификаций, там, где обычно стоит прочерк и приписка «данные закрыты». Высшая категория людской силы. То, что корпорация бросает в бой, лишь когда готова потерять сектор.

Отряд, который не отправляют на тварей класса D, — тихо сказал Осколок, и яд ушёл из его голоса. — Их отправляют на то, что убивает города. Кто-то наверху уже понял, что вылезло из этой дыры. Понял раньше нас с тобой, владыка. И это, поверь, тревожит меня сильнее всего остального.

— Ты знаешь, что за существа? — спросил Азраэль ровно.

— Нет. И это меня и не устраивает. — Ник развернулся обратно к мониторам. — В сети их называют «страйкеры». Ни в одном справочнике такого класса нет. Иди к отцу. Он знает больше. Вытяни из него всё — а вечером сверим. — Пауза. — И, брат. Что бы он ни предложил — соглашайся. Внутрь этой истории нам нужно попасть с документами, а не через окно.

Кабинет Виктора располагался в дальнем крыле — просторная комната со стеклянным столом, панорамным окном на задний двор и стенами в голографических дипломах, удостоверяющих научные заслуги хозяина дома. Сам Виктор сидел за столом, и выглядел он так, будто ночь провёл не на совещании, а под обломками: тени под глазами, ослабленный узел галстука, седая щетина, которой вчера не было.

— Садись, Валериан. — Он деактивировал дисплей, и голограммы схлопнулись. — Прости за ранний час. Это важно.

Азраэль сел, изучая лицо человека, которого полагалось звать отцом. Виктор всегда держался чуть отстранённо, погружённый в свои исследования, — вежливая дистанция учёного. Но сейчас в его глазах читалось то, чего Азраэль в нём ещё не видел: страх. Не за себя.

— Сегодня ночью произошёл серьёзный инцидент, — начал Виктор без предисловий. — Крупный прорыв в промзоне. Из него вышла организованная группа. Существа, которых в наших классификациях нет.

— «Страйкеры», — сказал Азраэль. — В школе уже говорят.

Виктор невесело усмехнулся:

— Разумеется, говорят. У этого города дырявые стены. — Он потёр переносицу. — Корпорация мобилизовала всё. И — против моего желания, хочу, чтобы ты это знал, — программу «Юный Страж» тоже. Всех операторов. Включая тебя.

— Ты не хочешь, чтобы я участвовал, — закончил за него Азраэль.

— Не хочу, чтобы ты был в поле. — Виктор подался вперёд, и стекло стола отразило усталое лицо. — Поэтому я договорился. Тебя определяют не в группу преследования, а в аналитическую. Никаких боевых выходов — только данные и симуляции, из безопасного центра под академией. Профессор Линг считает, что твоя... интуиция там пригодится. — Он помолчал. — Я предпочёл, чтобы ты был там, где я хотя бы знаю стены, а не там, где тебя пошлют вслепую.

Он защищает сына, — понял Азраэль, и что-то тёплое и неудобное шевельнулось под рёбрами — та самая графа, которую Осколок оставил пустой ещё в главе про посуду. Виктор Ревен, чья корпорация растерзала его царство, сейчас, не зная того, укрывал Князя Бездны в самом защищённом углу здания.

— Почему я? — спросил Азраэль. — Одна тренировка.

— Потому что у тебя всегда был особый взгляд. — Виктор чуть улыбнулся, и в улыбке проступила настоящая, отцовская гордость — за чужого, в сущности, человека. — Ещё до болезни. Помнишь свой проект? Про коллективный разум низших сущностей Бездны — тот, что выиграл ярмарку. Ты предположил, что они действуют как единый организм с распределённым сознанием. Академия сочла это красивой гипотезой. — Он поднял глаза. — Сегодня ночью эта гипотеза встала и пошла тремя колоннами на наши подстанции. Ты был прав, Валериан. Раньше всех.

«У этих существ есть план», — процитировал Осколок память покойного Валериана. — Мальчик знал правду интуитивно, потому что жил бок о бок с ней. А теперь правда пришла его навестить. Занятно, как этот мир рифмуется сам с собой.

— Я помню смутно, — солгал Азраэль. — После комы.