Страница 41 из 67
Судьба, у которой в этот вечер было настроение Джейсона, распорядилась местами так, что Кира оказалась в их же ряду, через кресло. Фильм начался.
Фильм был великолепен — в том смысле, в каком великолепна катастрофа. Макс Стил стрелял из энергетической винтовки очередями по полчаса без перезарядки. Разломы в фильме гудели, как трансформаторы, и вежливо ждали, пока герой договорит. Существа Бездны нападали строго по одному и исключительно спереди.
На двадцатой минуте, когда Стил остановил когтевика, посмотрев ему в глаза «взглядом сильного человека», справа от Азраэля раздалось тихое, сдавленное фырканье. Он покосился: Кира сидела, прикрыв глаза ладонью, и плечи её мелко вздрагивали.
На тридцать пятой, когда учёный объяснил, что «Разломы боятся высоких частот», фыркнули уже оба — синхронно, в одну и ту же секунду, — и Мила слева от Азраэля очень выпрямилась и очень внимательно стала смотреть на экран.
На пятьдесят первой минуте шонгар — киношный, отрисованный с чужих слов — атаковал героя слева.
— Справа, — одновременно, шёпотом, сказали Азраэль и Кира.
Пауза. Кира медленно повернула голову. В темноте зала её глаза блеснули — уже без всякого веселья, с тем самым цепким рабочим выражением, с которым она разглядывала развороченный горловой стык на ночной площадке.
— Интересное у тебя «гуляние», школьник, — прошептала она.
— Много читаю, — прошептал Азраэль.
— Ага. Бородатые книги. В плащах.
Владыка, — нежно сказал Осколок, — докладываю обстановку в терминах, которые ты понимаешь. Ты сидишь между двумя разведками противника. Левый фланг собирает данные о правом. Правый фланг только что получил улику. Пути отхода перекрыты попкорном. Блестящая операция. Учебник будет назван в твою честь.
Финальная битва грянула на восемьдесят седьмой минуте: Макс Стил, стоя в эпицентре, действительно закрывал два Разлома одновременно — по одному каждой рукой, — и зал заворожённо молчал, и Джейсон рядом шептал «да-да-да», и даже Осколок воздержался от комментариев, признав зрелище выходящим за пределы его классификаторов.
Пошли титры. Зажглись контуры проходов. Джейсон повернулся, сияя:
— Ну?! Скажи, что это было леген...
Он не договорил.
Зал взорвался звуком — одновременным, многоголосым, отовсюду: десятки коммуникаторов, браслетов и наушников разом издали один и тот же режущий трёхтональный сигнал, который каждый житель Нью-Авалона знал по учебным тревогам и надеялся никогда не услышать вживую. Экстренное оповещение гражданской сети.
По погасшему киноэкрану, поверх титров, побежали алые строки: «ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАН КРУПНЫЙ ПРОРЫВ. ПРОМЫШЛЕННАЯ ЗОНА ВОСТОЧНОГО СЕКТОРА. ГРАЖДАНАМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ...»
Дальше Азраэль не читал.
Потому что за секунду до сигнала — за целую секунду, он потом проверит это по логам Ника, — Чутьё ударило его под рёбра так, как не било никогда. Не одна точка. Все. Вся карта истончений, которую он две недели носил в себе, — фонтан, северо-восток, юг, десятки слабых отметок по всему городу — дрогнула разом, в единый такт. Как струны, по которым провели ладонью.
Как будто что-то огромное, по ту сторону всех Разломов сразу, повернулось и посмотрело сюда.
Люди вскакивали, светя экранами, кто-то уронил попкорн, Кира уже стояла — подобранная, чужая, с коммуникатором у уха и лицом человека, вернувшегося на работу, — Мила тянула Джейсона за рукав, титры всё ползли по экрану вперемешку с алым.
А в темноте девятого ряда, неподвижный среди общего движения, сидел худой подросток в серой толстовке.
И глаза его горели багровым.