Страница 24 из 67
— Обижаешь. — Глюк прижал прибор к груди, как младенца. — Это моё открытие. Корпорация узнает о нём из моей нобелевской лекции, не раньше.
Он умчался, на ходу перенастраивая устройство, а Азраэль неторопливо двинулся к воротам академии.
Досье пополнено, — отчитался Осколок. — Марко Леви, прозвище Глюк. Умён, безвреден, одержим. Держится к истине ближе, чем весь исследовательский отдел корпорации, — что делает его либо ценнейшим союзником, либо ходячей проблемой. В Бездне ты таких назначал придворными пророками. Потом, правда, казнил, но это уже вопрос кадровой политики.
«Я казнил лжепророков».
В том и беда, владыка: этот — настоящий.
Дома его встретил запах ванили и корицы: Елена пекла, и пекла, судя по масштабу, на роту.
— Это на завтра, в клинику, для отделения, — пояснила она, увидев его взгляд, брошенный на противни. — Я обещала девочкам со смены. Не трогай верхний ряд, он для доктора Лазаря... Ладно, одну можно. Как первый день?
— Познавательно, — честно ответил Азраэль, принимая тёплую булочку. — Историю вашего... нашего мира преподают увлечённые люди.
— А друзья? Джейсон?
— Джейсон не изменился. — Он помедлил и добавил, удивляясь сам себе: — Это было... приятно.
Елена просияла так, будто он вручил ей орден. Осколок демонстративно промолчал, но Азраэль почти физически ощутил, как в аномальном журнале скрипнуло новое перо.
Наверху его перехватил Ник — высунулся из своей комнаты и молча кивнул внутрь. На центральном мониторе висело увеличенное изображение серого автомобиля, снятое, судя по ракурсу, камерой соседского дверного звонка.
— Я взломал... — Ник осёкся и поправился: — Я получил расширенный доступ к записям систем безопасности нашей улицы. Номеров нет, но есть номер техталона на внутренней стороне лобового стекла. Разрешение плохое, пришлось восстанавливать по восьми кадрам. — Он вывел на экран увеличенный фрагмент. — Машина числится за компанией «Периметр-Сервис». Формально — клининг и обслуживание зданий.
— Формально, — повторил Азраэль.
— Семьдесят четыре процента контрактов «Периметр-Сервиса» — с дочерними структурами корпорации «Эхо Бездны», — кивнул Ник. — Это подрядчик. Прокладка. Корпорация использует такие для задач, которые не хочет видеть в собственной отчётности. Наружное наблюдение — классический пример.
Складываем, — оживился Осколок. — День первый: доктор Лазарь отправляет твою аурограмму наверх с грифом приоритета. День четвёртый: у дома появляется машина подрядчика. День восьмой: ты синхронизируешься со мной, сигнатура сворачивается — и наблюдение снимают. Вывод: кто-то наверху получил отчёт, заинтересовался, посмотрел — и потерял след. Вопрос на миллион осколков: этот кто-то успокоился или, наоборот, заинтересовался сильнее?
— Они вернутся, — сказал Азраэль вслух.
— Вероятность выше восьмидесяти процентов, — согласился Ник. — Но уже не машиной. Машина — дешёвый инструмент для дешёвой аномалии. Раз аномалия «исчезла», следующий инструмент будет дороже. — Он выключил монитор и повернулся. — У меня есть предложение из сорока слайдов о протоколах конспирации для существ из других измерений, проживающих в жилых районах. Могу презентовать после ужина.
— Сорок слайдов.
— Сорок два, если с приложениями. Там есть диаграмма допустимых отклонений твоей мимики от мимики покойного Валериана. Ты, к слову, превышаешь норму по надменности на одиннадцать процентов.
Всего на одиннадцать? — восхитился Осколок. — Владыка, ты делаешь успехи. В Бездне превышение шло на порядки.
— После ужина, — сдался Азраэль. — Но если я усну на пятнадцатом слайде, считай это данными для раздела о человеческой физиологии.
Вечером Елена обнаружила, что для глазури не хватает сахарной пудры, а доставка в их район после недавних микро-Разломов работала с перебоями.
— Валериан, милый, ты не сходишь? Магазин на углу Кленовой и Речной, десять минут пешком. Заодно подышишь — доктор Лазарь велел тебе гулять.
— Конечно, — сказал Азраэль, натягивая толстовку.
Отмечаю историческую веху, — прокомментировал Осколок, когда за ним закрылась дверь. — Повелитель Круга Багровых Теней отправляется в самостоятельный поход. Цель похода: сахарная пудра. Летописцы дерутся за право первой записи.
«В Бездне я лично вёл Волну Погибели через Костяные Пределы».
И я уверен, что пудра падёт так же быстро.
Вечерний Нью-Авалон жил своей жизнью: над крышами переливались голограммы реклам, дроны доставки чертили в темнеющем небе аккуратные трассы, из открытых окон тянуло ужином и звуками головизоров. Азраэль шёл неторопливо, пробуя новое чутьё: город лежал перед ним слоями — свет, звук, запах, и под всем этим, глубже, — тонкая карта истончений. Точка у фонтана академии пульсировала за спиной ровно и сыто. Далёкое дрожание на северо-востоке стало отчётливее. И где-то совсем на границе восприятия, к югу, зрело что-то ещё — маленькое, неспелое, как зелёный нарыв.
Пудра действительно пала без боя. Обратный путь Азраэль решил срезать через проулок между жилым блоком и старой трансформаторной будкой — и на середине проулка услышал голоса.
— ...да ладно тебе, не ломайся. Просто покажи, что в сумке, и иди куда шла.
— Курьерская тайна, мальчики. — Женский голос, молодой, спокойный — слишком спокойный для ситуации. — Расходимся, пока целы.
— «Пока целы», — передразнил второй голос, сиплый. — Слышал, Дрон? Она нас пугает.
Азраэль вышел из-за угла будки и оценил диспозицию. Трое парней лет двадцати в куртках с бегущей неоновой подсветкой по швам — мода окраин, память Валериана услужливо подсказала слово «светляки» — полукругом зажимали к стене девушку в жёлто-чёрной курьерской куртке. Невысокая, жилистая, волосы собраны в тугой хвост, через плечо — глухая сумка-короб с магнитным замком. Она не выглядела испуганной. Она выглядела как человек, считающий в уме.
И ещё — Азраэль ощутил это раньше, чем осознал, — от её сумки тянуло Бездной. Слабо, приглушённо, сквозь какую-то экранирующую прокладку, но безошибочно: внутри лежало что-то из его мира. Уголёк под рёбрами шевельнулся и потянулся к запаху, как пёс к мясной лавке.
Спокойно, — предупредил Осколок. — Сначала социальная ситуация, потом инвентаризация.
Дальше Азраэль действовал по сценарию, отточенному десятью тысячами лет: шагнул вперёд, в круг света от единственного фонаря, и позволил голосу опуститься в нижний регистр.