Страница 60 из 74
— Странно, — покачала головой Катя. — Он так ждал твоего выступления. Он мне вчера звонил, спрашивал, во сколько ты выступаешь. Говорил, что обязательно придёт, даже если все встречи перенесёт.
— Может быть, встреча важнее, — сказала я, но в голосе не было уверенности.
— Для него — нет, — твёрдо ответила Катя. — Для него важнее всего ты. Я не знаю, что случилось, но, наверное, он просто сдерживает себя. Потому что ты просила.
Я промолчала.
Конференция закончилась в четыре часа. Я получила сертификат участника, благодарность от организаторов, пару деловых контактов от преподавателей, которым понравился мой доклад, и предложение опубликовать тезисы в сборнике. Семёнова была довольна — сказала, что я не подвела кафедру. Ира прислала сообщение: «Как прошло? Ты гений?». Я ответила: «Гений. Устала. Еду домой».
В автобусе я сидела у окна, смотрела на вечерний город, на заснеженные улицы, на витрины магазинов, украшенные к Новому году. Внутри всё ещё ныло. Тянуло. Не хватало чего-то.
Его.
Мне не хватало его.
Я не хотела в этом признаваться, но правда была настолько очевидной, что прятаться от неё было глупо. Я привыкла к его присутствию. К тому, что он пишет, звонит, появляется в кафе, в библиотеке, в парке. К тому, что он смотрит на меня так, будто я — целый мир. А когда он исчез — сначала на неделю, потом в парке по субботам, теперь на конференции — пожал руку и ушёл, — я почувствовала пустоту.
Я скучала по нему.
Это было страшно. Это было ново. Это было то, от чего я бежала два года.
Вернувшись в общагу, я скинула куртку, села на кровать и уставилась в одну точку. Ира пришла через час — она была на последней паре, потом забежала в библиотеку.
— Ну как? — спросила она, скидывая рюкзак.
— Доклад прошёл хорошо, — ответила я. — Меня похвалили.
— А что с тобой? Ты выглядишь так, будто тебя ударили.
— На конференции был Стас.
Ира замерла.
— Был? И что?
— Он сидел в зале. Слушал. А после доклада подошёл, пожал руку, сказал «ты хорошо говорила» и ушёл. У него встреча.
— И всё? — Ира приподняла бровь.
— Всё.
— Олесь, — она села рядом, — ты расстроена?
— Нет, — ответила я. — Просто…
— Просто что?
— Я ждала большего, — призналась я. — Не знаю, чего именно. Чтобы он остался. Чтобы предложил встретиться. Чтобы нарушил правила, которые я сама придумала. Я дура?
— Нет, — ответила Ира. — Ты человек. Ты привыкла к его настойчивости. А теперь, когда он выполняет твои просьбы, ты чувствуешь себя брошенной. Это нормально.
— Я не чувствую себя брошенной, — возразила я. — Я чувствую… пустоту.
— Потому что он стал частью твоей жизни, — сказала Ира. — Даже если ты не готова это признать. А когда часть исчезает — пустота остаётся.
— Я сама попросила его исчезнуть.
— Ты попросила его не преследовать. Не исчезать. Это разные вещи.
Я легла на кровать, закрыла глаза.
— Что мне делать, Ир?
— Написать ему, — просто ответила Ира. — Сказать, что ты скучаешь. Что тебе было приятно его видеть. Что ты ждёшь следующей субботы.
— Я не могу, — сказала я. — Я не умею первой.
— Учись, — посоветовала Ира. — Он заслужил.
Я долго лежала, смотрела в потолок, перебирала в голове слова. Потом взяла телефон.
«Ты сегодня был на конференции. Спасибо, что пришёл. Мне было приятно».
Ответ пришёл через минуту.
«Я не мог не прийти. Ты была великолепна. Я горжусь тобой».
«Ты ушёл слишком быстро».
«Ты просила не давить. Я не хотел, чтобы ты думала, будто я преследую тебя».
«Иногда можно и не следовать правилам. По особым случаям».
«А сегодняшний день — особый случай?»
«Сегодня я выступала на конференции. Впервые в жизни. Ты был в зале. Это особый случай».
«Тогда в следующую субботу я приду в парк. Не с пустыми руками. Яблоко разрешено?»
«Яблоко разрешено. Одно. Красное».
«Будет красное. Спокойной ночи, Олеся».
«Спокойной ночи, Стас. Не пропадай так надолго. Это… непривычно».
«Обещаю. Буду появляться. Но только с твоего разрешения».
«Разрешаю. Спокойной ночи».
Я положила телефон, улыбнулась.
Ира, которая всё это время сидела рядом и делала вид, что читает книгу, хмыкнула.
— Ну что, договорились?
— Договорились, — ответила я. — Он принесёт яблоко. В субботу.
— И ты снова будешь его хранить на подоконнике?
— Наверное, — сказала я. — У меня уже есть коллекция.
— Олесь, — Ира посмотрела на меня. — Ты влюбляешься?
— Не знаю, — ответила я честно. — Но я перестала бояться. Немного. Совсем чуть-чуть.
— Этого достаточно, — улыбнулась Ира. — Для начала.
В субботу я пришла в парк раньше обычного. Снег лежал пушистый, чистый, ещё не утоптанный. Скамейки были расчищены — дворники поработали. Я села на своё место, сжала в руках тёрмокружку с чаем — взяла с собой, чтобы не замёрзнуть, — и стала ждать.
Он пришёл ровно в два. В тёмно-синем пальто, с красным яблоком в руке. Без букета, без подарков, только яблоко.
— Привет, — сказал он, садясь рядом.
— Привет, — ответила я.
— Я скучал, — сказал он просто. — Очень. Эта неделя была длинной.
— Я тоже скучала, — призналась я. — Ты ушёл слишком быстро на конференции. Я не успела сказать…
— Что?
— Не знаю. Что мне было приятно тебя видеть. Что твоё «ты хорошо говорила» значило для меня больше, чем все аплодисменты.
Он протянул мне яблоко. Красное, крупное, блестящее — как из рекламы.
— Это тебе, — сказал он.
— Спасибо, — ответила я, беря яблоко. — Я сохраню его.
— Как те?
— Как те, — кивнула я. — В трёхлитровой банке. Рядом с засохшими ромашками.
— Ты всё ещё хранишь их?
— Всё ещё.
— Олеся, — он повернулся ко мне, взял мою руку — не официально, как на конференции, а нежно, осторожно, — ты для меня особенная. Ты знаешь?
— Знаю, — ответила я. — Ты тоже. Особенный. Невыносимый, но особенный.
— Это комплимент?
— Это факт, — улыбнулась я.
Мы сидели на скамейке в замёрзшем парке, держались за руки и смотрели на снег. Впереди была зима, сессия, каникулы. Но самое главное — впереди был он. И я, кажется, была готова это принять.