Моя навсегда

Пролог

Я ненавижу дождь. Не ту лёгкую морось, от которой воздух пахнет озоном и свежестью, а этот мерзкий, липкий, пронизывающий до костей осенний ливень, который выбирает самое неподходящее время. А самое неподходящее время — это всегда утро понедельника, когда у тебя первая пара по древнерусской литературе, и профессор Семёнова, маленькая сухонькая женщина с внешностью болонки и характером добермана, закрывает дверь ровно в 8:30. Тридцать секунд опоздания — и ты превращаешься в прозрачного человека, которого она не замечает ровно до того момента, пока не начнёт спрашивать «Слово о полку Игореве». А спрашивает она всегда.

Я вылетаю из общаги как пробка из бутылки шампанского, которую долго трясли. Рюкзак, набитый конспектами и ноутбуком, предательски съезжает с одного плеча, зонт — дешёвый, купленный в переходе за четыреста рублей — отказывается раскрываться с первого раза. Со второго — тоже. На третьем щёлкает механизм, и над моей головой с громким, почти оскорбительным «вж-ж-ж» распускается грязно-синий купол, который спасает ровно от ничего. Ветер такой, что зонт выгибается в обратную сторону, превращаясь в бокал для гигантского мартини.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — шепчу я себе под нос, перепрыгивая через лужу, в которую уже упал чей-то носок. Свой? Мой. Левый кроссовок промок мгновенно. В голове щёлкает секундомер: сейчас 8:07. От общаги до универа — двадцать минут быстрым шагом, пятнадцать, если бежать. Если бежать и не смотреть по сторонам. Если перейти дорогу в неположенном месте.

Я замираю на секунду перед трёхполосным проспектом, по которому несутся машины с таким видом, будто они опаздывают на собственную казнь. Светофора до меня метров триста в одну сторону и двести в другую. Обходной путь — плюс семь минут. Семь минут, которых у меня нет. Семь минут, которые превратят меня в ту самую девушку, которая стоит у закрытой двери с огромными глазами, пока Семёнова вещает что-то про плач Ярославны.

Нет. Так не пойдёт.

Я делаю глубокий вдох, поправляю рюкзак, опускаю зонт чуть пониже, чтобы он не заслонял обзор, и делаю шаг на асфальт. На встречке разрыв — целая вечность по московским меркам. Две машины проехали, третья ещё далеко. Я почти бегу, перепрыгивая через лужи, и в этот момент — на середине дороги — я слышу его.

Визг тормозов.

Визг тормозов — это такой звук, который невозможно спутать ни с чем. Он режет воздух как ножом, заставляет волоски на руках встать дыбом, а сердце — совершить кульбит и застрять где-то в горле. Он пахнет жжёной резиной и страхом. И он приближается с моей левой стороны — оттуда, где, по моим расчётам, должна была ехать та самая третья машина, но она была далеко. Была. А потом перестала быть.

Всё происходит за одну секунду. Или за десять. Я не умею считать время, когда земля уходит из-под ног. Я вижу серый капот — огромный, мокрый, блестящий — он вырастает из пелены дождя как чудовище из тумана. Я вижу фары, которые слепят, но в то же время почему-то не отвожу взгляд. Я чувствую, как воздух вокруг меня сжимается, как будто кто-то гигантский обхватил меня ладонью. Мои ноги прирастают к асфальту. Я не могу сделать ни шага вперёд, ни шага назад.

— Твою мать! — кричит кто-то с тротуара. Или я сама. Не помню.

Капот останавливается в каком-то неприличном количестве сантиметров от моих коленей. Я чувствую тепло работающего двигателя. Я чувствую запах горячего металла и бензина. Я вижу, как капли дождя пляшут на лакокрасочном покрытии, как в замедленной съёмке. Автомобиль — большой, чёрный, дорогой. Джип как джип. Обычно такие водят мужчины среднего возраста с бородами и чувством собственной важности.

Водительская дверь открывается.

И оттуда выходит он.

Молодой. Это первое, что я замечаю — потому что молодые парни на таких машинах — это либо серьёзные ребята из очень обеспеченных семей, либо те, кто сам уже успел взобраться на какую-то бизнес-вершину. Ему на вид — ну, двадцать пять, может, двадцать семь. Тёмные волосы, мокрые, прилипли ко лбу. Глаза — я не вижу цвета, слишком далеко, слишком серо, — но взгляд тяжёлый. Оценивающий. Как у эксперта, который смотрит на бракованный товар и решает, стоит ли его возвращать.

На нём тёмная куртка, кажется, кожаная, но я не уверена. Под ней — футболка или свитер. Джинсы. Всё очень обычное. Кроме одного: он абсолютно спокоен.

Человек, который только что мог кого-то сбить на переходе (пусть и в неположенном месте), не выглядит ни испуганным, ни взволнованным. Он выглядит так, будто припарковался на заправке купить кофе.

Он обходит капот. Медленно, не торопясь. Дождь льёт на него сверху, он даже не прищуривается. Подходит ко мне — слишком близко для моего комфорта, учитывая, что я до сих пор не могу пошевелиться.

— Ноги беречь надо, красавица, — говорит он.

Голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. И с интонацией, которая одновременно говорит: «ты дура» и «мне не всё равно, но я этого не покажу».

Вот тут ко мне возвращаются силы. И не только силы. Ко мне возвращается весь спектр эмоций, от страха до дикой, неконтролируемой злости.

— Сам бы свои ноги берёг, козёл ты непарнокопытный! — выпаливаю я. — Жёлтый горел!

— Красный бывает разный, — пожимает он плечами, и этот жест — такое будничное равнодушие — бесит меня ещё больше. — А ты, красавица, пешеходный переход ищешь? Его тут нет.

— Глаза разуй! Там, — я машу рукой куда-то в сторону, не глядя, — двести метров, идиот!

— Двести метров — это много, когда опаздываешь, — отвечает он, и уголок его рта дёргается вверх. — Признай.

Я открываю рот, чтобы выдать что-то по-настоящему уничтожающее. Может, вспомнить всё, что я знаю о происхождении таких, как он, об их интеллектуальных способностях и вероятных родственных связях с приматами. Но в голову лезет только одно, короткое и ёмкое.

— Пошёл ты.

Разворачиваюсь и иду. Не дожидаясь ответа, не проверяя, останавливает он меня или нет. Перехожу оставшуюся половину дороги — теперь уже бегом, потому что другие машины сигналят, кто-то кричит из окна, — и выскакиваю на тротуар.

Сердце колотится где-то в районе ключиц. Ладони трясутся. Я сжимаю их в кулаки, заставляя себя успокоиться. Дыши. Дыши, Олеся. Ты жива. Ты не размазана по асфальту. Ты просто промокла, испугалась и обозвала придурка на джипе. Всё нормально.

Я оглядываюсь через плечо.