Моя навсегда

Глава 11

После того разговора в парке прошла неделя. Неделя, которая должна была стать спокойной — я поставила границы, он согласился их соблюдать, мы договорились, что встречи будут только по моему приглашению, без слежки, без неожиданных появлений. Я выдохнула. Я почувствовала, что контроль возвращается в мои руки. Что я снова хозяйка своей жизни.

Я была наивной дурой.

Потому что он сдержал слово ровно наполовину. Он не подходил. Он не заговаривал. Он не писал записок, не оставлял яблок на парте, не ждал у выхода из общаги. Он исчез из моей личной зоны — из того тесного круга, где я могла его коснуться, ударить, послать.

Но он не исчез из моей жизни.

Он появлялся везде, где была я. Стоял в отдалении. Смотрел издалека. Не приближался, не заговаривал, просто — был. И это было в сто раз страшнее, чем его настойчивость, чем записки и букеты. Потому что его настойчивость я могла отбрить. Могла крикнуть «отойдите», «пошли вы», «оставьте меня в покое». А на его молчаливое присутствие у меня не было оружия.

Понедельник начался обычно. Я проснулась затемно, приняла душ, оделась — синий свитер, джинсы, удобные кроссовки, — проверила рюкзак, взяла зонт на случай дождя и вышла. Ира ушла раньше — у неё была консультация по дипломной (она на курс старше, и её сессия начиналась раньше моей). Я шла одна.

Дворы, детская площадка с ржавыми качелями, гаражи, тополя. Всё как обычно. Дышать было легко — холодный октябрьский воздух бодрил, прогонял остатки сна. Я шла быстрым шагом, думая о предстоящем коллоквиуме — через неделю, надо повторить «Слово», Семёнова будет придираться к каждой цитате.

На повороте у киоска я остановилась поправить ремешок рюкзака — он снова съехал. И тут я его увидела.

Чёрный джип стоял на противоположной стороне улицы, у обочины. Не на моей стороне, не рядом, а метрах в тридцати. Достаточно далеко, чтобы я не могла сказать, что он меня преследует. Достаточно близко, чтобы я поняла: он здесь.

В машине кто-то сидел. Я не видела лица — стёкла тонированные, — но знала. Знала наверняка, что это он. Стас. Сидит, смотрит. Издалека. Не подходит. Не заговаривает. Просто наблюдает.

Я замерла на секунду, чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки. Потом одёрнула себя: он имеет право стоять на этой улице. Она общая. Он не переходил дорогу, не подходил ко мне, не нарушал никаких законов. Он просто… был.

Я развернулась и пошла дальше, ускорив шаг. Не оглядывалась. Но чувствовала его взгляд спиной — тяжёлый, внимательный, как будто он гладил меня по волосам через расстояние.

В универ я вошла взволнованная, с бешено колотящимся сердцем. Кивнула дяде Коле, поднялась на второй этаж, зашла в аудиторию 207. Ира уже сидела на месте, листая конспект.

— Ты какая-то бледная, — заметила она.

— Джип, — выдохнула я, падая на стул. — Его джип. Стоял у киоска. Напротив.

— И что?

— Он сидел внутри. Смотрел.

— Может, он просто ехал по делам, — предположила Ира. — Утро, понедельник, люди ездят на работу.

— Он не ехал. Он стоял. С работающим двигателем. И смотрел в мою сторону.

— Олесь, — Ира вздохнула, — может, тебе показалось?

— Не показалось. Я знаю его машину. Я знаю, как она выглядит. Это был он.

— И что он сделал? Подошёл? Заговорил?

— Нет. Просто смотрел.

— Тогда в чём проблема? Он не нарушил вашу договорённость. Он не подходил, не трогал, не писал. Он просто был в машине на общей улице.

— В том и проблема, — сказала я тихо. — Он не нарушил. Но он был там. И я знаю, что он будет и дальше. Везде.

Ира посмотрела на меня с выражением, которое я не могла прочитать — то ли сочувствие, то ли лёгкое раздражение.

— Олесь, ты сама загнала себя в ловушку, — сказала она. — Ты запретила ему приближаться. Но ты не запретила ему быть рядом. А он, кажется, нашёл лазейку.

— Это не лазейка. Это издевательство.

— Это любовь, — возразила Ира. — Любовь, которая не знает, как выразить себя, когда ей сказали «не подходи».

Я не ответила. Достала конспект, уткнулась в него, но не читала. В голове крутилась одна мысль: он там. Он везде. Я никогда от него не спрячусь.

Первая пара — старославянский — прошла как в тумане. Я переводила тексты, отвечала на вопросы Льва Ивановича, но сама не помнила, что говорила. Мысли были там, на улице, у киоска. В чёрном джипе с тонированными стёклами.

На перемене я подошла к окну в коридоре. Посмотрела вниз, на университетский двор. Пусто. Только дворник метёт листву. Никакого джипа. Я выдохнула с облегчением — и тут же поймала себя на мысли, что ищу его. Проверяю, не появился ли.

— Ты его ищешь? — спросила Ира, подходя сзади.

— Нет, — солгала я.

— Врёшь. Твоя голова поворачивается к каждому окну, как локатор.

— Я просто смотрю на погоду.

— На погоду смотрят вверх, а не вниз.

Я замолчала.

Вторая пара — древнерусская литература — была мучительной. Семёнова устроила разбор полётов по домашнему чтению, и мне достался вопрос про «Моление Даниила Заточника». Я ответила блестяще — текст знала наизусть, — но в голове крутилось другое: он приедет снова? Будет ждать после пар? Стоять под тополем, как раньше? Или теперь он будет прятаться — в машине, за углом, в толпе, чтобы я не могла сказать, что он нарушает границы?

После пар я вышла из универа через главный вход. Огляделась. Никого. Только студенты расходятся в разные стороны, кто-то смеётся, кто-то говорит по телефону. Обычная суета.

Я пошла к автобусной остановке. Быстрым шагом, не оглядываясь. Но чувствовала — он где-то рядом. Не видела, но знала.

На остановке я встала под козырёк, достала наушники, включила музыку — погромче, чтобы заглушить мысли. Автобус пришёл через пять минут. Я зашла, приложила проездной, села у окна.

И тогда я его увидела.

Чёрный джип ехал за автобусом. Не обгонял, не сигналил, просто ехал сзади, метрах в двадцати. Я смотрела в боковое зеркало и видела его — знакомый силуэт, знакомые фары. Он не скрывался. Он не прятался. Он просто ехал за мной, на безопасном расстоянии, не нарушая правил, не привлекая внимания.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет.

Я вышла на следующей остановке — на две раньше своей. Выскочила из автобуса, как ошпаренная, и побежала во дворы. Петляла между домами, забегала в арки, пряталась за гаражами. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах.

Когда я, запыхавшаяся и мокрая от быстроты (себя, а не дождя), вбежала в общагу, я оглянулась на входную дверь.

Чёрного джипа не было.