Страница 34 из 74
Глава 9
После той субботы с букетами и воскресенья со вторым букетом что-то во мне изменилось. Я не могу объяснить это словами — филолог, который не может подобрать слов, звучит как оксюморон, но это была правда. Я перестала вздрагивать от каждого сообщения. Перестала проверять, не стоит ли он под окнами. Перестала прятаться за углы, когда видела вдалеке высокую фигуру в тёмно-синем пальто. Я просто… жила. И в этой жизни было место ему. Небольшое, совсем крошечное, которое я отвоевала у своей паранойи и отдала — сама, добровольно — человеку, который всего месяц назад был для меня врагом номер один.
Ира говорила, что это называется «привыкание». Я называла это «временным помешательством». Но каждый вечер, когда я ложилась спать и видела на подоконнике два огромных букета — первый уже начал увядать, ромашки поникли, васильки потеряли яркость, но я не могла заставить себя их выбросить, — я понимала, что это не помешательство. Это что-то другое. Что-то, чему я отказывалась давать имя, потому что боялась, что если назову — оно станет настоящим.
Третья неделя октября выдалась холодной и ветреной. Дожди сменились пронизывающим ветром, который задувал за воротник, лез под куртку, заставлял щуриться и кутаться в шарф. Я носила тот самый серый свитер с высоким горлом, в котором, по словам Иры, была похожа на учительницу английского, и думала о том, что зима близко. И что зима — это новый этап. А что будет на этом этапе — я не знала.
Стас писал каждый день. Коротко, тепло, без напора. «Сегодня ветер, завяжи шарф потуже». «Ты сегодня выступаешь на семинаре? Удачи». «Я скучаю, если ты не против таких слов. Если против — извини». Я отвечала — иногда односложно, иногда развёрнуто, иногда смайликами (Ира чуть не упала со стула, когда увидела, что я отправила ему ?). Мы не виделись несколько дней — он был занят на работе, у меня накатывала сессия. Но его присутствие чувствовалось везде: в сообщениях, в книге Чехова, которую я перечитывала по ночам, в запахе полевых цветов, которые всё ещё стояли в комнате, напоминая о той субботе.
В среду утром я проснулась с твёрдым намерением сосредоточиться на учёбе. Коллоквиум по «Слову о полку Игореве» приближался, и Семёнова намекнула, что ждёт от меня «особенного выступления». Я готовилась, перечитывала, делала выписки, но в голову лезли посторонние мысли. О нём. О его глазах, когда он смотрел на меня в театре. О его руке, случайно коснувшейся моей, когда мы шли под одним зонтом.
— Ты как зомби в последнее время, — заметила Ира за завтраком. — Ходишь, смотришь в одну точку, забываешь всё на свете. Сегодня носки разные надела.
Я опустила глаза. Один носок был серым, другой — чёрным. Оба на левой ноге. Ира была права.
— У меня сессия, — отмахнулась я. — Стресс.
— У тебя влюблённость, — поправила Ира. — И это тоже стресс, но другого рода.
— Я не влюблена.
— Конечно. Ты просто надеваешь разные носки и улыбаешься телефону каждые пять минут. От стресса.
Я не ответила. Допила чай, собрала посуду и пошла одеваться. Сегодня нужно было быть собранной — первая пара по древнерусской, контрольная работа по текстам житийной литературы. Я готовилась всю неделю и была уверена в своих силах.
Надела джинсы, свитер — уже не серый, а синий, тот самый, который он назвал «моим цветом», — куртку, шарф. Сунула в карман кошелёк, телефон, ключи. И проездной. Взяла рюкзак — тяжёлый, набитый конспектами и ноутбуком, — и вышла.
Ира ушла раньше — у неё была консультация по зарубежной литературе. Я шла одна по знакомому маршруту: дворы, детская площадка с ржавыми качелями, гаражи, тополя. Ветер срывал жёлтые листья и бросал их в лицо. Я щурилась, поправляла шарф, думала о контрольной.
На повороте у киоска — маленького жёлтого ларька, где продавали газеты и мороженое даже в такую погоду — я остановилась, чтобы поправить ремешок рюкзака. Он постоянно съезжал с плеча, и это раздражало. Я перекинула его на другое плечо, проверила, не оторвалась ли пряжка, и пошла дальше.
Киоск был приметой моего маршрута. Я проходила мимо него каждое утро уже два года, и продавец, дядя Вася, знал меня в лицо, хотя мы никогда не разговаривали. Он кивал, я кивала — на этом наше общение заканчивалось.
В этот раз дядя Вася куда-то вышел, киоск был закрыт. Я прошла мимо, не обратив внимания.
В универ я вошла за пятнадцать минут до начала. Холл был полупуст, только охранник дядя Коля читал газету и пил чай из пластиковой кружки. Я кивнула ему, поднялась на второй этаж и направилась к аудитории 207.
У дверей я остановилась, чтобы достать проездной — не сейчас, а после пар, чтобы сразу не искать, — и замерла.
Проездного не было.
Я обшарила карманы куртки. Пусто. Карманы джинсов. Только мятная жвачка и какая-то бумажка. Рюкзак — маленький кармашек спереди, большой кармашек внутри, отделение для ноутбука, даже боковой карман, куда я засовывала мусор. Проездного не было нигде.
Я чувствовала, как внутри нарастает паника. Проездной — это не просто карточка. Это три тысячи рублей на балансе, которые я пополнила неделю назад. Это возможность ездить на автобусе, не платить каждый раз наличными. Это — чёрт возьми, — моя мобильность.
— Потеряла? — спросила Катя Ковальчук, проходя мимо.
— Да, проездной, — ответила я, продолжая рыться в рюкзаке. — Был в кармане, и вдруг…
— Может, выпал по дороге? Ты когда последний раз проверяла?
— Утром, когда выходила.
— Тогда ищи по маршруту, — посоветовала Катя и ушла в аудиторию.
Я перерыла всё ещё раз. Бесполезно. Проездной исчез — испарился, как будто его и не было.
Я села на подоконник в коридоре и закрыла лицо руками. Контрольная через десять минут, а я не могу думать ни о чём, кроме потерянной карточки. Три тысячи рублей на ветер. Идиотка.
— Олеся, ты чего? — голос Иры раздался прямо над ухом.
— Проездной потеряла, — простонала я, не поднимая головы. — Был в кармане, и нет.
— Может, выпал в общаге? В комнате?
— Я проверяла. Нет.
— Тогда на улице. Пойдём после пар поищем.
— После пар его уже кто-нибудь найдёт и потратит все деньги, — сказала я мрачно.
— Олесь, три тысячи не такие большие деньги, чтобы так убиваться, — заметила Ира. — Тем более ты же потом его заблокируешь, если найдут.
— Я не заблокировала. Я даже не помню номер карты.
Ира вздохнула.
— Ты безнадёжна. Пошли на пару. Семёнова убьёт, если опоздаем.