Страница 7 из 67
Я закрыл глаза. Голова закружилась — то ли от потери крови, то ли от осознания. Если она коснулась кинжала — проклятие активировалось. На кого? На неё? На меня? На нас обоих?
Схема «Вечного зова» (я знал её наизусть из досье Ордена) была простой: артефакт имел двух носителей — «источник» (того, кто владел кинжалом дольше всех) и «цель» (того, кто коснулся его после). «Источник» чувствовал влечение к «цели». «Цель» — к «источнику». Со временем связь становилась неразрывной, перерастала в одержимость, потом — в магическую зависимость.
Если проклятие уже запущено…
Я открыл глаза. Посмотрел на неё.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Агнесса.
— Агнесса…?
— Сольсторн. Ведьма. Зельевар. Хозяйка лавки «Соль и Корень». Вдова (это неважно). Спрашивай что ещё, пока я добрая.
Я подавил желание спросить про вдовство — не время. Не место. И не моё дело, в конце концов.
— Агнесса, — сказал я, стараясь говорить ровно, — кинжал нужно уничтожить.
— Согласна. Но сначала я хочу понять, что это за штука. И насколько она опасна.
— Она опасна. Я сказал.
— А я не верю тебе на слово, лорд Файренс. — Она встала со стула, подошла к окну, поправила штору. — Ты не представился. Не объяснил, почему валялся в переулке с дырами. Не назвал врагов. С чего я должна верить, что кинжал — проклятый, а не просто красивый?
— Ты чувствуешь что-то? — спросил я прямо. — Когда думаешь о нём? Тепло? Притяжение?
Она замерла. Слишком надолго. Потом повернулась ко мне — и в её глазах мелькнуло что-то, что она тут же спрятала за маской равнодушия.
— Я ничего не чувствую, — сказала она.
— Ты лжёшь.
— А ты наглец.
Я попытался встать. Ноги держали плохо — правая подкосилась, и я едва не рухнул на пол. Агнесса не пошевелилась, чтобы помочь. Только смотрела, как я хватаюсь за спинку дивана, стискиваю зубы и выпрямляюсь.
— Где кинжал? — спросил я.
— В безопасном месте.
— Отдай его мне.
— Нет.
— Агнесса…
— Я сказала нет, лорд Файренс. — Её голос стал холоднее, твёрже. — Ты в моём доме. Ты ранен. Ты зависишь от меня в прямом смысле — я зашила тебя, я дала тебе кров, я потратила свои зелья. Пока ты не объяснишь, что происходит, и не докажешь, что не представляешь угрозы — кинжал останется у меня.
Я сжал кулаки. В левом плече прострелило от напряжения, но я не обратил внимания.
— Если проклятие активировалось — у нас мало времени, — сказал я. — С каждым днём связь будет крепнуть. Через неделю ты не сможешь находиться рядом со мной без… навязчивых мыслей. Через две — начнётся одержимость. Через месяц — магическое слияние.
— Слияние?
— Твоя магия начнёт перетекать в меня. Или моя — в тебя. Это непредсказуемо. В зависимости от того, кто «источник», а кто «цель». В любом случае — исход один: либо ты умрёшь, либо я, либо мы оба.
Агнесса помолчала. Потом подошла к столу, взяла кружку (с чем-то тёмным — чай? травяной отвар?), сделала глоток. Неторопливо. Как будто мы обсуждали погоду.
— Ты драматизируешь, — сказала она.
— Я не драматизирую.
— Драматизируешь. Все эти «одержимость», «смерть», «магическое слияние». Ты уверен, что не просто хочешь забрать дорогой артефакт и продать?
Я почувствовал, как краснею. От злости. От бессилия. От осознания, что она права в одном: я действительно ничего не могу ей доказать. Словами. Красивыми речами. Угрозами.
— Хочешь доказательство? — спросил я. — Подержи мою руку.
— Что?
— Подержи мою руку. Секунду. Не дольше.
Она смотрела на меня так, будто я предложил станцевать танго. Потом пожала плечами — и протянула ладонь.
Я взял её за руку.
Её пальцы были прохладными, с мозолями на подушечках — от работы с травами, с ножами. Уверенными. Не дрожали. Она не боялась.
Я закрыл глаза. Сосредоточился. Открыл свой резерв — ослабленный, почти пустой, но ещё живой. Потянулся к её магии.
И услышал.
Пульс.
Не её сердце. Не моё. Общий пульс — две магии, которые отзывались друг другу в унисон. Это было слабо — едва заметно — но уже было. Как нить. Как корень, который только-только начал пробиваться сквозь почву.
Я открыл глаза. Отпустил её руку.
— Ты слышала? — спросил я.
Она молчала. Но по её лицу я понял — да. Слышала. Почувствовала.
— Это проклятие, — сказал я. — Оно уже начало работать.
Агнесса отошла к окну. Опять поправила штору (хотя та и так висела ровно). Сцепила пальцы за спиной.
— Допустим, — сказала она тихо, почти не слышно. — Допустим, я тебе верю. Что тогда?
— Тогда мы уничтожаем кинжал.
— Как?
— Есть способы. Кузнецы старой школы. Ритуалы разрыва. Артефактная магия.
— И ты знаешь эти способы?
— Я знаю, где их искать.
Она повернулась ко мне. Взгляд — острый, пронзительный, как нож для трав.
— Значит, — медленно сказала она, — ты предлагаешь мне сотрудничество? После того как я тебя спасла, зашила и теперь, возможно, разделяю с тобой проклятие?
— Я предлагаю тебе не умереть, — ответил я. — И не сойти с ума от магической одержимости. И избавиться от артефакта, который ты, по собственной дурости, взяла в руки.
— По собственной дурости?
— Да. Я же сказал: не бери кинжал. Ты взяла.
— Ты был без сознания! — Она повысила голос — первый раз за весь разговор. — Ты лежал в луже крови в переулке, рядом с тобой валялся подозрительный нож, а вокруг — ни души. Что я должна была сделать, по-твоему? Оставить тебя умирать? Не трогать кинжал, чтобы его подобрали мародёры и продали следующему идиоту?
— Ты должна была позвать стражу, — сказал я спокойно. Она взбесилась — я не поддамся.
— Стражу⁈ — Она рассмеялась — невесело, с горечью. — Ты видел стражу в этом районе? Это два пьяных дядьки, которые боятся собственных теней. Они пришли бы, пнули бы тебя, обвинили бы в нарушении порядка и ушли бы в кабак. Ты был бы мёртв к утру. А кинжал — у них в кармане. Или у того, кто подобрал тебя после.
Она говорила быстро, запальчиво. И было в этом что-то… настоящее. Не игра. Не попытка оправдаться. Просто женщина, которая привыкла решать проблемы сама и не ждать помощи от других.
Я замолчал.
— Извини, — сказал я наконец.
Она удивлённо моргнула.
— Что?
— Извини. Ты права. Ты спасла мне жизнь. А я веду себя как… — я запнулся, подбирая слово, — … как неблагодарный идиот.
— Неблагодарный — да, — сказала она, смягчаясь. — Идиот — тоже. Но хотя бы честный.
Она снова села на стул. Взяла свою кружку. Глотнула.