Проклятые любовью

— Это одно и то же. Потому что мы — одно.

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно.

— Ты права, — сказал он.

— Я всегда права.

— Не всегда.

— В этом — да.

Он взял меня за руку. Я сжала ладонь.

— Эдвудс, — сказала я.

— Да.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что пришёл. За то, что остался. За то, что вышвырнул его.

— Не за что.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это не «не за что». Это «за всё».

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— За всё, — повторил он.

Мы сидели на кухне до вечера. Говорили. Молчали. Смотрели в окно. Дождь кончился. Выглянуло солнце.

— Агнесса, — сказал он.

— Да.

— Твой бывший… он был идиотом.

— Я знаю.

— Я никогда не буду таким.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты вышвырнул его в лужу. Идиот не догадался бы.

Он засмеялся. Громко, искренне.

— Ты права, — сказал он. — Идиот бы не догадался.

— А ты догадался.

— Потому что люблю.

— Потому что любишь, — согласилась я.

В дверь постучали.

Я пошла открывать. Эдвудс — за мной.

На пороге стоял гном Торгрим. С бутылкой вина.

— Я помешал? — спросил он, глядя на нас.

— Нет, — ответил Эдвудс.

— Да, — ответила я.

Гном усмехнулся.

— Спорите? Уже хорошо.

— Мы не спорим, — сказал Эдвудс.

— Мы договариваемся, — добавила я.

Гном вошёл. Поставил бутылку на стол.

— Пейте, — сказал он. — С помолвкой.

— У нас нет помолвки, — сказала я.

— Будет, — ответил гном. — Я знаю.

— Откуда? — спросил Эдвудс.

— Я старый. — Гном сел на стул. — Я всё знаю.

Мы переглянулись.

— Может, и будет, — сказала я.

— Может, — согласился он.

Гном налил вина.

— За любовь, — сказал он.

— За любовь, — повторили мы.

Вино было красным, сладким, тёплым. Как осень. Как дом. Как мы.