Страница 56 из 67
— Но я не хочу отпускать.
— И я не хочу.
Он отпустил. Я — тоже. Мы отошли друг от друга — на шаг, на два, на три.
Заплатка держалась. Эдвудс включил воду — медленно, осторожно. Труба не текла. Только капли на полу — те, что набежали за время ремонта.
— Готово, — сказал он.
— Спасибо.
— Не за что.
Мы поднялись из подвала. Я чувствовала себя странно — мокрая, грязная, но почему-то счастливая. Он — наверное, тоже.
На кухне я поставила чайник. Он сел за стол.
— Эдвудс, — сказала я.
— Да.
— А если бы мы не починили трубу? Если бы вода залила подвал?
— Тогда мы бы вызывали мастера.
— А если бы мастера не было?
— Тогда мы бы сидели и смотрели, как вода течёт.
— Это глупо.
— Это жизнь.
Я заварила чай — мятный ему, ромашковый себе. Села напротив.
— Знаешь, — сказала я, — я боюсь.
— Чего?
— Что это привычка. Что мы привыкли друг к другу. А когда привычка пройдёт — ничего не останется.
— Не пройдёт.
— Откуда знаешь?
— Потому что привычка — это когда не замечаешь. А мы замечаем каждую мелочь.
— Например?
— Например, то, что ты морщишь нос, когда пьёшь ромашку, но пьёшь, потому что я её заварил.
— А ты пьёшь мятный, хотя не любишь.
— Я уже привык.
— Ты сказал, привычка — это когда не замечаешь.
Он усмехнулся.
— Ты права. Я заметил.
Мы пили чай. Молча. Спокойно.
— Агнесса, — сказал он.
— Да.
— Можно я сегодня останусь?
— В подвале?
— У тебя. В доме.
— Ты и так здесь живёшь.
— Я хочу не просто жить. Я хочу быть.
— Есть разница?
— Есть. Жить — это существовать. Быть — это выбирать.
Я поставила кружку.
— Оставайся, — сказала я. — Выбирай.
Он встал. Подошёл ко мне. Взял за руку.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что.
Мы стояли на кухне, держась за руки. За окном моросил дождь. Где-то в доме вздохнула кошка.
— Эдвудс, — сказала я.
— Да.
— Ты когда-нибудь думал о том, что будет после?
— После чего?
— После всего. Проклятия, кинжала, брата, Ордена. Просто — жизнь.
— Думал.
— И что решил?
— Что хочу, чтобы ты в этой жизни была.
— Рядом?
— Рядом.
Я сжала его руку. Он — мою.
— Агнесса, — сказал он.
— Что?
— Твоя рука дрожит.
— Я волнуюсь.
— О чём?
— О том, что мы слишком быстро.
— Мы уже месяц вместе.
— Месяц — это не быстро?
— Месяц — это вечность, когда рядом проклятие. И миг, когда рядом — ты.
Я не нашлась, что ответить. Просто стояла и чувствовала тепло его ладони.
— Эдвудс, — сказала я.
— Да.
— Поцелуй меня. Но не в лоб.
— А куда?
— В губы.
— А вдруг это проклятие?
— Проклятия нет. Есть мы.
Он наклонился. Я приподнялась на носки.
Поцелуй был нежным, медленным, как первый снег. Никакой магии. Только губы, только тепло, только мы.
— Ну как? — спросила я, когда он отстранился.
— Ужасно, — сказал он.
— Что?
— Что я не сделал этого раньше.
Я засмеялась. Он — тоже.
— Дураки, — сказала я.
— Идиоты, — согласился он.
— Но наши.
Он снова поцеловал меня. И снова. И снова.
Вода в трубе не текла.
Дом был сухим и тёплым.
И мы были вместе.
Эдвудс, я хочу тебя кое о чём попросить.
О чём?
Обещай, что если когда-нибудь у нас потечёт труба, мы будем чинить её вместе.
Обещаю.
А если сломается что-то ещё?
Тоже вместе.
А если ничего не сломается?
Тогда будем сидеть и пить чай.
Мятный?
Ромашковый.
Я же не люблю ромашку.
А я не люблю мяту. Но мы пьём.
Потому что вместе.
Потому что вместе.
Он обнял меня. Я положила голову ему на плечо.
Кошка пришла, посмотрела на нас, вздохнула и ушла. Наверное, стеснялась.
Или просто хотела есть.
Я не знаю.
Но мне было всё равно.
Потому что он был рядом.
И это было главным.