Проклятые любовью

Глава 12

Кошка вернулась на пятый день.

Я уже потеряла надежду — обзвонила всех соседей, расклеила объявления, даже сходила в приют для бездомных животных. Никто не видел чёрную кошку с белым пятном на ухе. Я плакала по ночам — тихо, чтобы Эдвудс не слышал. Но он слышал. Стены тонкие.

И вот утром я открыла дверь — и она сидела на крыльце. Худая, грязная, с каким-то репьём в хвосте, но живая.

— Кошка! — Я опустилась на колени, обхватила её руками. — Ты где пропадала, дура?

Она мурлыкала. Тёрлась о мои ладони. А потом — самое странное — она встала, потянулась и пошла на кухню. Прямо к Эдвудсу, который сидел за столом с кружкой чая.

И начала тереться о его ноги.

Я замерла в дверях.

— Что она делает? — спросил Эдвудс, опуская взгляд на кошку, которая вилась вокруг его щиколоток, как верная собака.

— Не знаю. — Я подошла ближе. — Она никогда так не делала. Ни с кем.

— Может, ей нужна еда?

— Она не просит еду. Она… она ластится.

Кошка мурлыкала громко, довольно. Запрыгнула Эдвудсу на колени, свернулась клубком и закрыла глаза.

— Она никогда не сидела у меня на коленях, — сказала я. — Даже когда я болела.

Эдвудс посмотрел на кошку. Потом на меня.

— Проклятие, — сказал он.

— Думаешь?

— Я не знаю, чем ещё это объяснить.

Кошка зевнула, показав розовый язык, и принялась перебирать лапками — топтала его колени, как тесто. Эдвудс сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри поднимается странная смесь — умиления и ужаса.

— Ей нравится твой запах, — сказала я.

— Какой у меня запах?

— Дым. И ещё что-то… горькое.

— Это магия.

— А коту всё равно. Коту нравится.

Кошка открыла один глаз, посмотрела на меня, потом на Эдвудса — и довольно зажмурилась.

— У неё есть имя? — спросил он, погладив кошку по спине. Она замурлыкала громче.

— Тень.

— Тень? Подходит. Невидимая, тихая, появляется из ниоткуда.

— Ты только что описал себя.

Он усмехнулся. Уголками губ, но усмехнулся.

— Идём, — сказал я. — Мне нужно в лавку. Посмотрим, как там дела.

— Дела? У тебя же нет клиентов.

— Есть. Один. Но он странный.

— Чем странный?

— Он улыбается.

Мы вышли на улицу. Город просыпался — лавки открывались, пекари вытаскивали свежий хлеб, дети бежали в школу. Обычное утро.

Но что-то было не так.

Я заметила это не сразу. Сначала — старушка у фонаря. Она посмотрела на нас и улыбнулась. Просто так, без причины. Потом — мясник, который всегда хмурился, даже когда торговал самым свежим мясом. Он вышел на порог и помахал нам рукой. Я не знала его имени. Никогда с ним не здоровалась. А он махал.

— Эдвудс, — сказала я.

— Вижу.

— Это из-за нас?

— Думаю, да.

Мы шли дальше. Девушка с цветами улыбнулась и протянула мне букет — бесплатно. Мальчишка, который обычно дразнил прохожих, подбежал и предложил Эдвудсу яблоко. Пьяница у пивной крикнул: «Красивая пара!»

— Я не пара, — сказал Эдвудс.

— Это проклятие, — ответила я. — Оно влияет на всех.

— Как далеко?

— Не знаю. Но, кажется, радиус увеличивается.

Мы зашли в лавку. Я закрыла дверь, опустила шторы.

— Нам нужно что-то делать, — сказала я.

— Что? Уничтожить кинжал?

— Да. Уже сегодня.

— Гном не готов.

— Пусть готовится быстрее.

— Он старый. Ему нужно время.

— У нас нет времени. — Я обвела рукой лавку. — Посмотри. Люди улыбаются. Незнакомцы улыбаются. Это ненормально.

Эдвудс молчал. Он стоял у окна, смотрел в щёлку между шторами.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Но если мы поторопим гнома, он ошибётся. А если он ошибётся…

— Кинжал взорвётся.

— Да. И мы умрём. И кинжал останется.

— Не останется. Он уничтожит себя.

— Но мы умрём.

— А если не торопиться? Что тогда?

— Тогда проклятие распространится дальше. На весь город. Люди будут улыбаться нам. Дарить цветы. Потом — ссориться из-за нас. Потом — убивать друг друга.

— За что?

— За право быть рядом с нами.

Я села на табурет. Ноги подкосились.

— Это уже было? — спросила я. — Такое?

— Читал в отчётах Ордена. Один случай в Роане. «Вечный зов» активировался в многолюдном месте. Через месяц половина города перессорилась, треть подралась, десять человек умерли. Потом носители убила стража.

— Что стало с артефактом?

— Его конфисковали. И продали коллекционеру.

— Тому самому?

— Тому самому.

Я закрыла лицо руками.

— Эдвудс, что мы наделали?

— Ничего. Мы не выбирали.

— Но мы можем выбирать сейчас. — Я подняла голову. — Мы должны уничтожить кинжал. Сегодня. Даже если это опасно.

— Опасно — это мягко сказано.

— Я знаю. Но если мы не сделаем этого сейчас, потом будет поздно.

Эдвудс посмотрел на меня. Долго.

— Хорошо, — сказал он. — Идём к гному.

Гном спал на раскладушке в кухне. Мы разбудили его.

— Торгрим, — сказала я. — Мы решили. Уничтожаем сегодня.

— Сегодня?

— Сегодня. Прямо сейчас.

— Я не готов.

— Мы не можем ждать.

— Почему?

— Проклятие распространяется. Люди улыбаются. Кошка трётся о его ноги.

— Это серьёзно. — Гном сел, потёр лицо руками. — Кошка?

— Моя кошка. Она никогда не любила никого, кроме меня.

— Значит, артефакт набрал силу.

— Да. И она будет расти.

Гном встал. Начал собирать инструменты.

— Уничтожение займёт час. Может, два. Всё это время вы должны быть рядом с кинжалом.

— Рядом? — переспросил Эдвудс.

— Да. Ваша близость — топливо для артефакта. Чем ближе вы будете, тем легче мне его разбить.

— Но близость — это…

— Это риск, — перебил гном. — Проклятие будет взывать к вам. Шептать. Убеждать. Вы должны держаться.

— Как? — спросила я.

— Например, держаться за руки.

— За руки?

— Да. Это снижает напряжение. Проклятие думает, что вы уже сдались, и ослабляет хватку.

— А если мы не сдались? — спросил Эдвудс.

— Тогда вы будете страдать. Но кинжал будет разбит.

Мы переглянулись.

— Договорились, — сказала я.

Гном разложил инструменты во дворе. Наковальня, мехи, молоты. Кинжал — на подставке. Мы с Эдвудсом стояли рядом.

— Держитесь за руки, — велел гном.

Мы взялись. Ладони встретились — тёплые, слегка влажные. Я чувствовала его пульс — такой же быстрый, как мой.

— Начинаю.

Гном поднял молот. Ударил.