Проклятые любовью

Глава 11

Наёмники пришли на рассвете. Я почувствовала их раньше, чем увидела — ветер принёс запах стали, пота и чужой магии. Жёсткой, грубой, боевой.

— Эдвудс, — сказала я, не открывая глаз. Мы спали в одной комнате с той ночи, когда я открыла блок. На разных кроватях, но в одной комнате. Так было спокойнее.

— Вижу, — ответил он, уже стоя у окна. Он тоже чувствовал. Пиромантское чутьё — или проклятие, которое сделало нашу связь сильнее.

— Сколько их?

— Пятеро. Может, шестеро.

— Твои?

— Моих бывших.

— Брат?

— Нет. Наёмники. Калеб не стал бы пачкать руки.

— Что им нужно?

— Кинжал. Или мы.

Я села на кровати. Надела сапоги, накинула плащ. Взяла с тумбочки пузырьки с зельями — усыпляющее, парализующее, одно смертельное (на всякий случай).

— Мы не можем воевать здесь, — сказала я. — Дом. Лавка. Гном.

— Знаю. — Эдвудс повернулся ко мне. Его глаза в полумраке горели — янтарные, как у волка. — Мы выйдем к ним. Во двор.

— Вдвоём?

— Вдвоём.

Я кивнула. Мы спустились вниз. Гном уже был в кузнице — он спал там последние дни, боясь оставлять инструменты без присмотра.

— Тихо, — сказала я ему через дверь. — Сиди. Не выходи.

— А вы?

— Мы разберёмся.

Гном хмыкнул, но не спорил.

Мы вышли во двор. Ворота были закрыты — та самая ветряная стена, которую я поставила после визита Калеба, держалась до сих пор. Но наёмники не ломились в ворота. Они перелезли через забор с другой стороны — там, где стена была слабее.

Я увидела их, когда они уже были во дворе.

Пятеро. Мужчины. Все в чёрном, с мечами и арбалетами. Один — маг, я чувствовала его резерв — мутный, тяжёлый, земляной.

— Эдвудс Файренс, — сказал главарь, высокий блондин с холодными глазами. — Орден требует вернуть артефакт.

— Орден не имеет права требовать, — ответил Эдвудс. — Артефакт конфискован и подлежит уничтожению.

— Ты не в том положении, чтобы спорить.

— А ты — не в том, чтобы угрожать в моём доме.

— Это не твой дом. Это дом ведьмы.

— Это мой дом, — сказала я, выступая вперёд. — И я попрошу вас уйти.

— Ведьма, — главарь усмехнулся. — Твоя магия — ветер. Наша — сталь. Уходи, пока цела.

— Я не уйду.

Эдвудс взял меня за руку. На секунду — давая понять, что мы вместе.

— Вместе, — сказал он.

— Вместе, — ответила я.

Наёмники атаковали.

Они не были профессионалами высшего уровня — но их было пятеро, а нас двое. Один из них выпустил арбалетный болт — я отбила его ветром, перенаправив в стену сарая. Эдвудс выбросил руку вперёд — огненная волна ударила в ближайшего наёмника, сбила с ног, но не убила.

Маг-землянин поднял руки — земля под ногами заколебалась. Я в ответ создала воздушную подушку, подняв нас с Эдвудсом на полметра вверх.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

Мы действовали как единое целое. Его огонь — мой ветер. Я усиливала его пламя, он поджигал мои воздушные вихри. Вместе мы создавали огненные смерчи, которые наёмники не могли отразить.

— Они связаны проклятием! — крикнул кто-то из нападавших. — Бейте по одному!

Но мы не давали им такой возможности. Мы двигались синхронно, как будто всю жизнь тренировались вместе. Я уворачивалась от мечей — он прикрывал меня огненным щитом. Он атаковал — я обеспечивала ему воздушный коридор.

— Ты хорош! — крикнула я.

— Ты тоже! — ответил он.

За несколько минут мы уложили троих. Двое сбежали — перелезли через забор и скрылись в рассветном тумане. Маг-землянин лежал без сознания — его вырубил Эдвудс рукоятью меча (откуда у него взялся меч, я не заметила).

— Всё? — спросила я, тяжело дыша.

— Всё, — ответил он.

Опустился на землю. Я — рядом.

Мы сидели на мокрой траве, прислонившись друг к другу спинами. Сердца колотились в унисон. Проклятие пульсировало — но не больно, а радостно, как будто ему нравилось, что мы вместе.

— Мы справились, — сказала я.

— Да, — ответил он.

— Это было… неожиданно.

— Что?

— Мы действовали как одно целое.

— Проклятие.

— Не только.

Он повернулся ко мне. Я — к нему. Мы смотрели друг на друга. В его глазах — усталость, облегчение, и ещё что-то тёплое, что я боялась назвать.

— Агнесса, — сказал он.

— М?

— Ты… — Он протянул руку, коснулся моего лица — нежно, как будто боялся разбить. — Ты в порядке?

— Да. А ты?

— Да.

Он убрал руку. И — почти — почти обнял меня.

Я видела, как он подался вперёд, как напряглись его плечи, как дрогнули губы… И в то же мгновение он отшатнулся, будто его ударило током.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— Не должен был… Я не имею права.

— Эдвудс…

— Проклятие, — сказал он. — Это всё проклятие.

Я смотрела на него. Он сжимал кулаки, смотрел в землю. Он был зол. На себя? На меня? На проклятие?

— Нет, — сказала я.

— Что?

— Это не проклятие. Это ты.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Потому что чувствую то же самое. И это не проклятие. Это я.

Он поднял голову. В глазах — надежда и страх.

— Агнесса…

— Не называй меня так. — Я встала. — Иди обними меня. Если хочешь. Если это действительно ты.

Он встал. Подошёл. Обнял.

Крепко. Настоящие. Без проклятия. Без секундомера.

Я чувствовала тепло его тела, запах дыма и стали. Слышала, как бьётся его сердце — в унисон с моим.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что не дала мне убежать.

— Не за что.

Мы стояли так минут пять. Потом он разжал руки. Отступил на шаг.

— Нам нужно убрать тела, — сказал он.

— Да, — ответила я.

О профессиональном. О важном. О том, что откладывало разговор о главном.

Гном вышел из кузницы, посмотрел на нас, на тела, на обгоревшую траву.

— Хорошо сработались, — сказал он.

— Да, — ответили мы хором.

— Так держать.

Он ушёл обратно. Мы остались вдвоём.

— Эдвудс, — сказала я.

— Да.

— Ты боишься того, что было после боя?

— Боюсь.

— Чего?

— Что это была эйфория. Адреналин. Проклятие. Всё вместе.

— А я не боюсь.

— Почему?

— Потому что я чувствую. И это не адреналин.

Он посмотрел на меня. Долго.

— Ты уверена?

— Я всегда уверена. — Я улыбнулась. — Во всём, кроме тебя.

— Это комплимент?

— Констатация факта.

Он почти улыбнулся.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Я знаю.