Страница 37 из 67
Я постелила на полу — матрас, одеяло, подушку. Эдвудс остался на диване. Расстояние — два метра.
— Если что-то пойдёт не так, — сказала я, — зови.
— Ты услышишь?
— Услышу.
— А если проклятие заставит меня молчать?
— Тогда я почувствую.
— Как?
— Не знаю. Просто почувствую.
Мы выключили свет.
В темноте было слышно, как дышит гном во дворе. Как скрипят половицы. Как бьётся моё сердце — в унисон с его.
— Агнесса, — сказал он.
— М?
— Ты спишь?
— Нет. А ты?
— Тоже.
— Не спится?
— Проклятие шепчет.
— Что говорит?
— Что ты красивая. Даже в темноте.
— Это ложь. В темноте никого не видно.
— Он видит.
— Проклятие?
— Да. Оно видит тебя всегда.
— Жутко.
— Да.
— Эдвудс?
— М?
— А если завтра мы не найдём способ?
— Найдём.
— А если нет?
— Тогда… — он замолчал. — Тогда я скажу тебе правду.
— Какую?
— Что я чувствую.
— Я боюсь этой правды.
— Я тоже.
— Тогда молчи.
— Хорошо.
— Спокойной ночи, Эдвудс.
— Спокойной ночи, Агнесса.
Я закрыла глаза.
Сон пришёл быстро.
И в нём снова был огонь.
И он.
И поцелуй.
Совсем не такой, как днём.
Настоящий.
Тёплый.
Живой.
Я проснулась в холодном поту.
Эдвудс уже не спал. Сидел на диване, обхватив колени, и смотрел в окно.
— Ты видел? — спросила я.
— Да.
— Тоже самое?
— Да.
— Поцелуй?
— Да.
— Настоящий?
— Да.
Я села на матрасе. Провела рукой по лицу.
— Проклятие смеётся, — сказала я.
— Знаю.
— Оно получило то, что хотело.
— Да.
— Мы накормили его.
— Да.
— Что будем делать?
— Ничего. — Он повернулся ко мне. — Будем просто быть.
— Это не работает.
— Работает. Просто медленно.
— У нас нет времени.
— Есть. Всегда есть.
— Эдвудс…
— Иди сюда, — сказал он.
Я встала. Подошла к дивану. Села рядом.
— Не прикасайся, — сказал он.
— Не буду.
— Просто посиди.
— Посижу.
Мы сидели рядом — не касаясь. Смотрели в окно. Звёзды гасли. Небо светлело.
— Скоро утро, — сказала я.
— Скоро.
— Гном будет ждать.
— Будет.
— Мы не подвели его?
— Нет. Мы просто… ищем.
— Трудно.
— Да.
— Эдвудс?
— М?
— Мне не страшно с тобой.
— Мне — тоже.
— Это проклятие?
— Не знаю.
— А если нет?
— Тогда мы счастливые дураки.
— Дураки — да. Счастливые — не уверена.
— Проверим.
— Когда?
— Когда уничтожим кинжал.
— А если не уничтожим?
— Тогда проверим после смерти.
— Ты циник.
— Реалист.
— Гном сказал, что реалист — это пессимист с опытом.
— Гном мудр.
— Гном стар.
— Это одно и то же.
Мы замолчали. Светало.
Проклятие шептало — тихо, почти ласково:
«Вы мои. Навсегда. Не боритесь.»
Я не боялась.
Потому что рядом был он.
И мне было всё равно — проклятие или нет.