Страница 32 из 67
Глава 8
Ссора началась с пустяка.
Всегда с пустяка. Никогда — с того, что действительно важно. Потому что важное мы прячем глубоко, за семью замками, а пустяки лежат на поверхности — под рукой, готовые вспыхнуть в любую секунду.
В нашем случае пустяком была моя кошка.
Она не вернулась.
Четвёртые сутки — ни следа, ни шерстинки, ни звука. Чёрная, с белым пятном на ухе, независимая, как сама смерть, и такая же неуловимая. Я обыскала весь квартал. Оббежала соседей. Спросила у мясника, у пекаря, у пьяного завсегдатая из «Кабана и Розы». Никто её не видел.
— Пропала, — сказала я Эдвудсу за завтраком.
Он поднял голову от кружки. У него был выходной от проклятия — или так казалось, потому что он выспался (впервые за много дней) и выглядел почти человеком.
— Какая кошка?
— Моя. Чёрная. С белым пятном. Я тебе говорила.
— А, та, что спала на подоконнике. Она не вернулась?
— Нет.
— Может, ушла гулять. Кошки гуляют сами по себе.
— Она не гуляет больше двух дней. Она возвращается. Всегда.
— Может, нашла кого-то.
— Она нашла меня. Пять лет назад. Мёрзла в подворотне. Я её отогрела, накормила, приютила. Она не уйдёт.
— Агнесса, — он поставил кружку, — кошки — не собаки. Они не привязываются.
— Моя привязалась.
— Ты не знаешь наверняка.
— Знаю! — Я стукнула кулаком по столу. Кружка подпрыгнула, чай расплескался на скатерть — на новую, которую я купила взамен сожжённой. — Она была рядом, когда мне было плохо. Она спала на моей подушке, когда я плакала. Она мурлыкала, когда я не могла уснуть.
Эдвудс помолчал.
— Ты плакала? — спросил он.
— Неважно.
— Ты говоришь, что кошка тебя утешала. Значит, тебе было что утешать.
— Я не хочу говорить об этом.
— А я не хочу говорить о кошке, которую никогда не видел.
— Ты её видел. Она сидела на подоконнике в первый день.
— Я не запоминаю кошек.
— Ты не запоминаешь ничего, кроме своего проклятия и своего огня!
— Это неправда.
— Правда! — Я встала. Стул отлетел к стене. — Ты здесь уже неделю, а не спросил, как меня зовут — не имя, а кто я есть на самом деле. Что я люблю. Чего боюсь. О чём мечтаю.
— Я знаю, чего ты боишься, — сказал он тихо. — Ты боишься остаться одной.
— Это не страх. Это реальность.
— А я боюсь, что ты права.
— В чём?
— Что ты останешься одна. Когда я уйду.
— Ты уйдёшь. И я останусь. Как и было.
— Ты будешь плакать?
— Нет.
— Проклятие говорит, что будешь.
— Проклятие врёт.
— Иногда — нет.
Он встал. Подошёл к окну. Встал ко мне спиной — высокий, напряжённый, чужой.
— Эдвудс, — сказала я.
— Что?
— Ты не ответил на вопрос.
— На какой?
— Что я люблю. Чего боюсь. О чём мечтаю. Ты сказал, что знаешь. Скажи.
Он повернулся.
— Ты любишь порядок во всём. Терпеть не можешь, когда люди вторгаются в твоё пространство. Боишься, что твоя магия однажды иссякнет. И мечтаешь… — он запнулся, — мечтаешь о том, чтобы кто-то остался. Не кошка. Не клиенты. Кто-то, кому ты будешь нужна не потому, что у тебя есть яды.
Я замерла.
— Как ты…
— Я наблюдаю. Ты говоришь — я не спрашиваю. Но я смотрю. И вижу.
— Ты не мог этого увидеть за неделю.
— Мог. — Он сделал шаг ко мне. — Потому что я такой же, как ты.
— Какой?
— Одинокий. Недоверчивый. Боюсь, что меня оставят. Мечтаю, чтобы кто-то остался.
— Это проклятие говорит.
— Нет. Это я.
— Тогда зачем ты уйдёшь?
— Потому что я должен.
— Кому?
— Себе. Тебе. Потому что если я останусь — мы не узнаем, что было правдой, а что проклятием.
— Мне всё равно.
— Неправда.
— Правда!
— Агнесса…
— Не называй меня так!
— Как?
— По имени. Ты не имеешь права!
— Я имею, потому что ты его назвала. В первый же день.
— Это было ошибкой.
— Это было доверием.
— Которое я забрала обратно!
— Нельзя забрать доверие обратно. Его либо дают, либо нет. Ты дала. Сейчас — просто боишься.
— Я ничего не боюсь!
— Боишься — меня!
— Тебя? — Я рассмеялась — зло, надрывно. — Ты — раненый пиромант, который не может выйти из моего дома дальше чем на сто метров. Ты — капризный ребёнок с огненными рукавами, который жжёт мои скатерти и портит мой чай! Я тебя не боюсь!
— Боишься!
— Не боюсь!
— Боишься!
— Да пошёл ты!
— Куда? Я привязан к этому дому!
— Тогда пошёл в подвал!
— Там темно!
— Так зажги свет своей чёртовой магией!
— Она слабая!
— Потому что ты слабый!
— Я не слабый!
— Ты слабый! Ты не смог защитить себя в переулке! Ты не смог защитить свой Орден! Ты не можешь защитить даже кинжал, который украл!
— Я не крал!
— Украл!
— Конфисковал!
— Какая разница? Ты взял чужое и поплатился! И меня втянул!
— Я не втягивал! Ты сама взяла кинжал!
— Потому что ты лежал в луже крови!
— Ты могла пройти мимо!
— А ты мог не падать!
— Я был ранен!
— Я тоже теперь ранена! Проклятием! Которое ты принёс!
— Я не знал, что его кто-то возьмёт! Я специально упал лицом вниз, чтобы кинжал был подо мной! Но ты…
— Что я?
— Ты сунула свой любопытный нос куда не надо!
— Это называется сострадание!
— Это называется глупость!
— А твоя гордость называется идиотизм!
— Ты!
— Я⁈
— Ты — самая невыносимая женщина, которую я встречал!
— А ты — самый невыносимый мужчина, которого я встречала! И я встречала многих!
— Врёшь!
— Не вру!
— Врёшь, потому что ты никого не впускаешь в свою жизнь!
— А ты — никого не выпускаешь из своей головы!
— О чём ты?
— О своём брате! О своём Ордене! О своей вине! Ты всё время думаешь о прошлом, вместо того чтобы жить настоящим!
— Я живу настоящим! Я здесь! С тобой!
— Ты здесь, потому что не можешь уйти!
— А ты здесь, потому что не хочешь оставаться одна!
— Это не твоё дело!
— Это моё дело, потому что я живу в твоём доме!
— Скоро ты уйдёшь!
— Скоро!
— И я буду рада!
— А я буду счастлив!
— Тогда уходи сейчас!
— Не могу!
— Потому что ты слабый!
— Потому что проклятие привязало меня к дому!
— Отмазка!
— Факт!
— Трус!
— Дура!
— Сволочь!
— Стерва!
— Козёл!
— Ведьма!
— Сам знаю!
— Я про тебя!
— А я про тебя!