Страница 31 из 67
— Ты не можешь сжечь город. Ты еле стоишь.
— Но ты этого не знала. — Он почти улыбнулся. — Ты просто встала. И сказала ему убираться.
Я засмеялась. Нервно.
— Глупо, да?
— Глупо. — Теперь он улыбнулся — впервые за этот день. — Но красиво.
— Это проклятие говорит.
— Это я говорю.
— Эдвудс…
— Не отвечай. Просто прими комплимент. Я редко их делаю.
— Я заметила.
Он сел на стул. Я — напротив.
— Твой брат придёт, — сказала я.
— Придёт.
— И что ты скажешь ему?
— Правду.
— Какую?
— Что я ушёл из Ордена, потому что не хотел убивать детей.
Я моргнула.
— Детей?
— Орден иногда получает заказы на ликвидацию молодых магов. Тех, кто отказался вступать в Орден. Тех, кто развивает тёмную магию. Тех, кто просто родился не в той семье.
— И ты должен был их убивать?
— Я должен был обучать убийц. — Его голос стал тихим, почти беззвучным. — Я был инструктором. Мои ученики убили семнадцать человек за два года. Я знал. Я молчал. А потом — не смог.
— И ушёл?
— И ушёл. Забрал кинжал, чтобы его уничтожить. И попал в переулок.
— И встретил меня.
— Да. — Он посмотрел на меня. — И встретил тебя.
Проклятие шепнуло: «Это судьба. Он не мог не встретить тебя».
Я не стала его ругать.
Потому что в этот момент я сама почти поверила в это.
К вечеру ветряная стена ослабла. Я чувствовала это — магия утекала, как вода сквозь пальцы.
— Держится? — спросил Эдвудс, наблюдая за мной.
— Ещё час. Потом придётся подпитывать.
— Я помогу.
— Ты не умеешь создавать ветряные стены.
— Но я могу подпитать тебя. Своей магией.
— Это опасно. Мы и так связаны проклятием.
— Мы связаны. — Он пожал плечами. — Ещё одна связь ничего не изменит.
— Может изменить.
— Рискнём.
Он подошёл. Взял меня за руки. Я почувствовала, как его магия перетекает в меня — горячая, живая, пульсирующая. Как будто огонь вливается в ветер.
— Не останавливайся, — сказал он.
Я не останавливалась.
Ветряная стена окрепла. Пылинки снова замерли в воздухе.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что.
Он отпустил мои руки. Отошёл.
— Эдвудс, — сказала я.
— Что?
— Твой брат… он придёт с подкреплением. Когда стена рухнет — а она рухнет — они ворвутся.
— Я знаю.
— Что ты будешь делать?
Он помолчал.
— Выйду к ним сам, — сказал он. — Пока они не вошли.
— Тебя убьют.
— Возможно.
— Я не позволю.
— Ты не сможешь меня остановить.
— Смогу, — сказала я. — Потому что если ты выйдешь, я выйду с тобой.
— Агнесса…
— Ты не один, Эдвудс. Запомни это. Ты не один.
Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.
— Запомнил, — сказал он.
Где-то вдалеке залаяла собака. Или не собака. Может, это был волк.
Я не знала.
Я знала только одно: эта ночь будет решающей.
Гном закончил подготовку в восемь вечера.
— Всё готово, — сказал он. — Завтра утром — уничтожаем.
— Почему не сегодня? — спросил Эдвудс.
— Потому что я устал. И вы устали. И проклятие ночью сильнее. Утром — первый луч солнца. Самое слабое время для артефакта.
— Завтра утром, — повторила я.
— Да. — Гном посмотрел на нас. — А до тех пор — не убивайте друг друга.
— Постараемся, — сказала я.
Гном ушёл во двор. Мы остались одни.
— Агнесса, — сказал Эдвудс.
— М?
— Ты не должна выходить со мной. Это моя битва.
— Это моя жилплощадь. И моё проклятие. И мой дом, в который вломился твой брат. — Я скрестила руки на груди. — Так что это наша битва.
— Упрямая.
— Ведьма.
Он почти улыбнулся.
— Ладно, — сказал он. — Наша.
Мы прождали всю ночь.
Калеб не пришёл.
Ни с подкреплением, ни один.
Только ветер шумел за стеной, да где-то вдалеке выла сирена — пожарная, наверное.
— Может, он передумал? — спросила я под утро, когда уже не могла держать глаза открытыми.
— Нет, — ответил Эдвудс. — Он не из тех, кто передумывает. Он просто выбирает время.
— Когда?
— Когда мы будем слабее всего.
— Мы и так слабы.
— Он знает. Он ждёт.
— Чего?
— Момента, когда мы уничтожим кинжал.
Я подняла голову.
— Что?
— После уничтожения кинжала проклятие разорвётся. Но наша магия будет ослаблена. Мы будем уязвимы. Тогда он и ударит.
— Как ты это понял?
— Он мой брат. Я знаю его тактику.
Я выругалась. Долго. С чувством. С использованием всех слов, которые знала, и некоторых, которые придумала на ходу.
— Успокоилась? — спросил Эдвудс, когда я закончила.
— Нет. Но продолжать не буду.
— Жаль. У тебя хорошо получается.
— Это был комплимент?
— Констатация факта.
Я засмеялась. Устало, нервно, но засмеялась.
— Мы собираемся уничтожить кинжал, — сказала я. — Потом — отразить атаку твоего брата. Потом — починить дверь. Потом — найти мою кошку. Потом — выспаться.
— В таком порядке?
— В таком.
— Хороший план.
— Я умею планировать.
— Я заметил.
Мы сидели на кухне, пили чай (ромашковый, уже не противный) и ждали рассвета.
За окном начало светлеть.
— Скоро, — сказал Эдвудс.
— Скоро, — ответила я.
Проклятие шепнуло: «Он взял бы тебя за руку, если бы не боялся».
Эдвудс не взял. Но я видела — ему хотелось.
Мне — тоже.
Мы не поддались.
Но утро было близко.
Очень близко.