Страница 30 из 67
— Что?
— Правда.
Он не объяснил. Вышел во двор — к гному.
Я осталась на кухне одна.
Разбитая дверь хлопала на ветру. В дом залетали мокрые листья. Где-то вдали лаяла собака.
— Агнесса, — раздался голос Эдвудса минуту спустя. Он вернулся, держа в руках доску и молоток. — У тебя есть гвозди?
— В сарае. Зачем?
— Дверь починю.
— Ты умеешь чинить двери?
— Я умею делать много чего. — Он начал собирать обломки. — Иди сюда, поможешь.
Я помогла. Мы прибивали доску к доске. Гном вышел, посмотрел на нас, покачал головой и ушёл обратно в кузницу. Видимо, не хотел влезать в семейные разборки пиромантов.
— Твой брат, — сказала я, забивая гвоздь (у меня лучше получалось, чем у Эдвудса). — У него всегда был такой… скверный характер?
— Нет. Раньше он был другим. Добрым. Весёлым. Он любил стихи и мечтал стать бардом.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но потом Орден… изменил его. Как меняет всех.
— А тебя не изменил?
— Изменил. Но в другую сторону. Я стал замкнутым. Недоверчивым. Я перестал верить в людей.
— А сейчас? — спросила я, не глядя на него.
— Сейчас? — Он помолчал. — Сейчас я снова учусь доверять.
— Кому?
— Себе, например. И… — Он не договорил.
— И кому?
— Тебе.
Я подняла голову. Он смотрел на меня — серьёзно, без тени улыбки.
— Это проклятие говорит, — сказала я.
— Нет. Это я.
— Эдвудс…
— Я знаю. — Он взял гвоздь и начал забивать его с такой силой, что доска треснула. — Не нужно отвечать. Просто… знай.
Мы закончили чинить дверь через час. Получилось криво, но держалось. Гвозди торчали в разные стороны, одна доска была перевёрнута внутренней стороной наружу, а из-под порога дуло сквозняком.
— Дерьмово, — сказал Эдвудс.
— Лучше, чем ничего.
— Я куплю новую дверь. Когда у меня будут деньги.
— Сперва уничтожь кинжал.
Он кивнул. Мы вернулись в дом.
— Я должен предупредить гнома, — сказал Эдвудс. — Чтобы он работал быстрее.
— Он не сможет быстрее. У всего есть свой срок.
— Тогда мы должны быть готовы к тому, что Калеб вернётся раньше, чем мы ожидаем.
— Что ты предлагаешь? — спросила я.
— Усилить защиту. Твою магию.
— Мою магию? Я ведьма, а не боевой маг.
— Твоя магия — ветер. Ветер может быть стеной.
— Может. Если я вложу в него достаточно силы.
— Вложи.
Я вздохнула.
— Эдвудс, ты просишь меня потратить магию, которая нужна мне для лавки, на защиту от твоего брата. А если после этого у меня не останется сил на уничтожение кинжала?
— Я буду твоей силой.
— Своей? Ты еле стоишь на ногах.
— К вечеру я восстановлюсь.
— Откуда такая уверенность?
— Оттуда, что у меня нет выбора.
Я посмотрела в его глаза. Там была не только решимость. Там была боль. И страх. Не за себя — за меня. И за гнома. И за то, что задуманное может не получиться.
— Ладно, — сказала я. — Я поставлю ветряную стену.
— Спасибо.
— Не за что.
Я вышла во двор. Встала посреди пустого пространства между домом и забором. Подняла руки. Закрыла глаза.
Ветер внутри меня проснулся. Неохотно, как медведь зимой, но проснулся.
— Давай, — сказала я ему. — Поработаем.
Ветер отозвался.
Я начала плести стену — невидимую, но плотную. Слой за слоем. Воздух на границе участка стал густым, вязким. Пылинки замерли в нём, как мухи в янтаре.
Эдвудс стоял на крыльце и смотрел.
— Сильно, — сказал он.
— Молчи, не мешай.
Я плела дальше. Час. Два. К полудню стена была готова. Она окружала дом, лавку и двор, оставляя свободным только входную калитку — для гнома и для нас.
— Кто попытается войти, кроме нас, — сказала я, опуская руки (они дрожали от усталости), — упрётся в стену. Как ты тогда, на дороге.
— Надолго?
— На день. Может, на два. Если они не будут слишком сильно давить.
— Будут.
— Тогда держитесь.
Мы вернулись в дом. Гном ждал нас на кухне с кружкой чая (ромашкового, он уже привык).
— Я всё слышал, — сказал он. — Брат.
— Ты знаешь Калеба? — спросил Эдвудс.
— Видел раз. Злой мальчик. Похож на тебя, но без тормозов.
— Он всегда был таким? — спросила я.
— Нет. До Ордена он был другим, — повторил Эдвудс.
— Орден меняет людей, — сказал гном. — Как и проклятия. И та же ведьма… — он кивнул на меня, — … тоже не всегда была такой колючей?
— Я всегда была колючей, — сказала я. — Это моя природа.
— Природа не меняется. Но характер — да. — Гном допил чай. — Сегодня вечером бьём кинжал. Готовьтесь.
— Мы будем готовы, — сказал Эдвудс.
— Ты, пиромант, сиди и копи магию. Проклятие тебя ослабило, но ты всё равно сильнее многих.
— Коплю.
— Хорошо. — Гном встал. — Я в кузницу.
Он ушёл. Мы остались вдвоём.
— Эдвудс, — сказала я. — Ты боишься своего брата?
— Нет.
— А чего боишься?
— Того, что мне придётся его убить.
— Ты не сможешь.
— Я знаю. Поэтому боюсь.
Он подошёл к окну. Посмотрел на улицу.
— Знаешь, — сказал он, — в детстве мы с Калебом были очень близки. Он был младше на пять лет, и я постоянно таскал его за собой. Учил драться. Учил контролировать магию. Учил не бояться темноты.
— Что случилось?
— Орден. Он забрал его. Переделал. Сделал из него машину для убийств.
— А тебя?
— Я сопротивлялся. Поэтому и ушёл.
— Ты сильный, — сказала я.
Он повернулся ко мне.
— Ты уже говорила это.
— Повторю. Ты сильный, Эдвудс. Не только магически. Ты сильный духом. Ты не сдаёшься. Ты не поддаёшься проклятию. Ты не убил брата, хотя мог бы.
— Я не убил его, потому что не хотел.
— Вот именно. — Я подошла к нему. — Ты выбираешь не убивать. Даже когда проще было бы убить.
— Это не сила. Это слабость.
— Это человечность. Не путай.
Он посмотрел на меня. Долго. Потом протянул руку — и я думала, он хочет дотронуться до меня. Но он просто поправил прядь волос, упавшую мне на лицо.
— Агнесса, — сказал он.
— М?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что защитила меня перед Калебом. Хотя я сам мог за себя постоять.
— Я защищала не тебя. Я защищала свой дом.
— Ты защищала нас обоих. — Он убрал руку. — Я это видел.
— Проклятие внушило тебе это видение.
— Нет. Я видел своими глазами. Ты встала между мной и моим братом. Ты, маленькая колючая ведьма, встала перед пиромантом, который может сжечь город.