Проклятые любовью

Глава 7

Я ненавижу, когда в мой дом врываются без стука.

Нет, серьёзно. Я могу простить многое. Могу простить, когда травы в лавке пересыхают раньше срока. Могу простить, когда кошка не возвращается домой три дня подряд (хотя это начинает меня беспокоить). Могу даже простить Эдвудса и его проклятые страдания, хотя он уже разбил мою любимую скатерть и чуть не поджёг кухню.

Но когда в мой дом врываются без стука — это уже личное.

Это случилось на третье утро после визита гнома. За окном только начинало светать, я сидела на кухне с кружкой ромашкового чая (Эдвудс заварил — уже почти прилично) и читала старую книгу по проклятологии, которую мы не заметили в библиотеке, но она нашлась на моей полке, потому что когда-то бабка купила её на распродаже.

Эдвудс сидел напротив и чинил свой плащ — иголкой, неуклюже, но упорно. Гном возился во дворе: последние приготовления к уничтожению кинжала должны были закончиться сегодня к вечеру.

Всё было спокойно.

Слишком спокойно.

— Ты слышал? — спросила я, отрываясь от книги.

— Что?

— Кажется, за стеной кто-то есть.

— Гном.

— Гном храпит. А этот звук — шаги.

Эдвудс отложил плащ. Прислушался.

— Точно, — сказал он. — Шаги. Снаружи.

Мы переглянулись. Я тихо встала, подошла к окну, отодвинула занавеску.

На улице никого не было. Только серое утро, мокрая брусчатка и фонарь, который ещё не погас.

— Может, показалось, — сказала я.

Но в тот же миг дверь в прихожей взорвалась.

Не отворилась — взорвалась. Петли вырвало с корнем, дерево разлетелось в щепки, и в дом ворвался человек.

Высокий. Широкоплечий. С рыжими волосами, собранными в хвост, и таким же, как у Эдвудса, янтарным разрезом глаз. Но выражение лица было другим — не усталым и мрачным, как у моего квартиранта, а злым. Очень злым. И голодным. Как у волка, который не ел неделю.

— Эдвудс Файренс! — рявкнул он, оглядывая прихожую. — Выходи!

Я замерла. Книга выпала из рук.

Эдвудс встал. Медленно. Спокойно. Как человек, который знал, что этот день настанет, но надеялся, что попозже.

— Калеб, — сказал он.

— Не называй меня так, — прорычал рыжий. — Ты потерял право называть меня по имени, когда сбежал из Ордена.

— Я не сбегал. Я ушёл. По всем правилам.

— По правилам? — Калеб (или кто он там) сделал шаг вперёд. Я увидела, что на поясе у него висит меч — длинный, прямой, с руной на рукояти. — Ты украл артефакт, который принадлежал Ордену. Ты подставил своих товарищей. Ты навлёк позор на наше имя.

— Кинжал не принадлежал Ордену. Он принадлежал коллекционеру. Орден должен был его уничтожить, а не продавать на чёрном рынке.

— Ты не имел права решать.

— Я имел право не участвовать в убийствах.

Калеб замер. Его глаза сузились. Потом он перевёл взгляд на меня.

— А это кто? — спросил он. — Твоя новая подружка? Или ты нанял ведьму, чтобы она сняла с тебя проклятие?

— Ни то, ни другое, — сказала я, вставая. — Я — хозяйка этого дома. И я попрошу вас уйти.

— Уйти? — Он усмехнулся. — Ты, ведьма, будешь мне указывать?

— Я буду указывать, потому что вы вломились в мою дверь. Без стука. Без разрешения. С оружием. Это называется незаконное вторжение.

— Мне плевать на ваши законы.

— А мне плевать на ваши амбиции. — Я скрестила руки на груди. — Убирайтесь.

Калеб шагнул ко мне. Эдвудс оказался между нами быстрее, чем я успела моргнуть.

— Не трогай её, — сказал он тихо.

— Защищаешь? — Калеб ухмыльнулся. — Это на тебя не похоже. Ты всегда говорил, что женщины мешают делу.

— Это было давно.

— А теперь? Что изменилось?

Эдвудс не ответил. Но я чувствовала, как он напряжён — каждая мышца, каждый нерв. Он готовился к драке. Или к чему-то худшему.

— Калеб, — сказал он, — уходи. Пока я не попросил по-другому.

— Что ты сделаешь? Подожжёшь меня? Твоя магия сейчас — жалкое зрелище. Я чувствую, как ты слаб. Ранен. Привязан к этой ведьме.

— Не к ней. К дому.

— Какая разница? — Калеб перевёл взгляд на меня. — Знаешь, ведьма, я читал о «Вечном зове». Если я убью тебя — он освободится.

— Если ты убьёшь её, — сказал Эдвудс, голос его стал ледяным, — я сожгу тебя дотла. Вместе с Орденом. Вместе с твоими друзьями. Вместе со всем, что тебе дорого.

— Угрожаешь?

— Обещаю.

Калеб рассмеялся. Но смех был невесёлым.

— Ты изменился, — сказал он. — Раньше ты был холодным, расчётливым. А теперь — горячишься из-за какой-то травницы.

— Она не просто травница.

— А кто?

— Ведьма.

— Тем более. — Калеб сделал шаг назад. — Ладно. Я уйду. Но не потому, что ты меня напугал. А потому, что я хочу посмотреть, как вы оба сдохнете от этого проклятия. Оно убьёт вас. Без моей помощи.

— Гном уничтожит кинжал сегодня, — сказала я.

Калеб посмотрел на меня. Долго. Потом на Эдвудса.

— Гном? — переспросил он. — Торгрим?

— Он самый.

— Ты привёл гнома в дом ведьмы? — Калеб покачал головой. — Эдвудс, ты пал ниже некуда.

— Я делаю то, что должен.

— Ты предатель.

— Ты — дурак.

Калеб развернулся. Вышел в прихожую. Перешагнул через обломки моей двери.

— Мы ещё встретимся, — сказал он, не оборачиваясь.

— Надеюсь, что нет, — ответил Эдвудс.

Калеб ушёл. Хлопнула калитка. Шаги затихли вдали.

Я выдохнула. Села на стул. Ноги дрожали.

— Кто это был? — спросила я.

— Мой брат.

— Брат⁈

— Младший. — Эдвудс опустился на стул напротив. — Калеб Файренс. Лейтенант Ордена.

— Он тебя ненавидит?

— Сильно. С тех пор как я ушёл, он считает меня предателем. Для него Орден — всё. Семья. Дом. Вера, если хочешь.

— А для тебя?

— Для меня Орден — это было место, где я учился убивать. Не больше.

Я помолчала. Посмотрела на разбитую дверь.

— Он вернётся, — сказала я.

— Зная Калеба — да. Но не сегодня. Ему нужно время, чтобы собрать подкрепление.

— Подкрепление? — У меня внутри всё похолодело. — То есть он придёт с солдатами?

— Скорее всего.

— Эдвудс, мы не можем воевать с Орденом. Я — одна. Ты — раненый. Гном — старый. Нас убьют.

— Не убьют. — Он встал. — Я не позволю.

— Чем ты это остановишь? Своим ужасным характером? Или подожжёшь их, как мою скатерть?

Он посмотрел на меня. В его взгляде было что-то новое — не злость, не усталость. Решимость.

— Я поговорю с ним, — сказал он. — По-человечески.

— Он не захочет слушать.

— Захочет. У меня есть кое-что, что его остановит.