Страница 3 из 67
Мы вышли на улицу Карнизную. Нормальную улицу — с домами, с редкими окнами, за которыми горел свет. Слава богам, было уже поздно — почти полночь — и нормальные люди спали. Или притворялись, что спят, потому что не хотели видеть, как ведьма с Карнизной тащит по воздуху бессознательное тело.
В одном окне шторка дёрнулась. Я сделала вид, что не заметила.
«Скажу, что это был заказ,» — подумала я. — «Воскрешение курицы. Или что-то в этом роде.»
Тело плыло за мной, оставляя за собой капли крови, которые дождь тут же смывал с мостовой. Кровавый след от переулка до моего дома? Не самая лучшая идея, если честно. Но убирать его телекинезом? С ума сойти.
— Ты доставил мне столько неудобств, — сообщила я мужчине. — Я тебе выставлю счёт. Лечение. Транспортировка. Моральный ущерб. И новые сапоги — эти я теперь выброшу, они в крови.
Он не ответил.
Мы прошли мимо лавки мясника — вывеска качалась на ветру, скрипела жалобно. Мимо пивной «Кабан и Роза» — оттуда доносился пьяный хохот и запах прокисшего эля. Кто-то играл на расстроенной лютне.
«Хорошо, что они пьяные,» — подумала я. — «Если увидят парящее тело, решат, что это у них белочка.»
Наконец, мой дом. Родной. Тёплый. С крепкой дверью и магической защитой, которую я ставила сама — три слоя, на все случаи жизни.
Телекинез я удерживала с трудом — голова начинала болеть, а магия ворчала и просилась обратно в резерв. Ещё немного — и я сорвусь.
— Терпи, — сказала я себе и магии одновременно. — Осталось совсем чуть-чуть.
Я дотянулась до двери ментально — это было легко: дверь знала меня, моя магия на ней была прописана, как отпечаток пальца. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась.
— Заходим, — скомандовала я телу.
Тело вплыло внутрь. Я за ним. И только когда мы оказались в прихожей — с ковриком, вешалкой для плащей и кучей грязной обуви — я позволила себе выдохнуть.
Магия с облегчением отпустила тело. Точнее — сбросила его.
Прямо на пол.
Мужчина грохнулся с высоты полуметра — не смертельно, но звонко. Я поморщилась. Надо было аккуратнее.
— Извини, — сказала я опять. — В следующий раз буду нежнее.
Закрыла дверь. Задвинула засовы — один, второй, третий. Активировала защитные контуры — молча, беззвучно, просто влила в них немного магии, чтобы они засветились и успокоились.
Дом вздохнул вместе со мной. Мы были в безопасности. По крайней мере, внутри.
Прихожая была тесной. Я жила одна и не нуждалась в огромных холлах. Коврик, вешалка, пара полок для обуви. И вот теперь ещё тело посреди всего этого великолепия.
Я скинула промокший плащ — тот стекал на пол так, будто я выкупалась в реке. Сапоги — сняла с трудом, матерясь сквозь зубы. Осталась в мокрой рубашке и штанах, но плевать. Не до комфорта.
Тело дышало. Реже, чем надо, но дышало.
— Ладно, — сказала я. — Посмотрим, что тут у тебя.
Я опустилась на колени рядом с мужчиной и начала его раздевать.
Звучит хуже, чем есть на самом деле. Мне нужно было добраться до ран. Оценить повреждения. Остановить кровь, пока она не остановилась сама — вместе с сердцем.
Плащ — разрезанный, в грязи и крови — я стащила и отбросила в сторону. Под ним оказался камзол — дорогой, тёмно-синий, с серебряной вышивкой. Тоже порванный, в двух местах. Пуговицы — маленькие, ювелирные, с гербом — языки пламени, перекрещённые мечами.
«Орден Огненного Клинка,» — узнала я. — «Вот ты кто. Младший лорд или типа того. Что ж, лордик, тебе не повезло. Ты попал к простой ведьме с Карнизной.»
Камзол я снимать не стала — порезала ножницами (достала из кармана, ножницы всегда со мной — для трав). Получилось грубо, но быстро. Ткань разошлась, открывая… тело.
Да, не время, Агнесса. Не время.
Раны.
Две. Одна в боку — колотая, глубокая, полыхала чёрной магией вокруг краёв. Вторая — в плече — тоже колотая, но не такая страшная. Бок был плох. Очень плох. Если не зашить и не остановить магическое гниение — он умрёт через пару часов.
— Зараза, — выдохнула я.
Я полезла в шкафчик в прихожей — там у меня хранилась аптечка для экстренных случаев. Бинты, жгуты, настойка крови-останавливающей, нити для зашивания ран — кошачьи, они рассасываются. И несколько пузырьков с зельями — успокаивающими, обезболивающими, восстанавливающими магический фон.
Всё это я выгребла на пол. Села рядом с мужчиной. Сосредоточилась.
«Для начала — чистота,» — вспомнила я уроки бабки. — «Грязная рана гноится. Промой, потом зашей.»
Чистая вода у меня была. Магией создавать? Проще из ведра. Я сбегала на кухню (тело осталось в прихожей, никуда не денется), набрала воды, добавила туда дезинфицирующий настой из ромашки и серебрянки.
Вернулась. Намочила тряпку. И начала промывать рану на боку.
Мужчина дёрнулся. Даже без сознания — застонал, дёрнулся, попытался меня оттолкнуть. Но сил не было. Только слабая судорога мышц.
— Тише, лордик, — сказала я. — Я тебе помогаю. Если бы хотела убить, просто оставила бы в переулке. Или добавила бы яду в воду. Но я не добавляю. Цени.
Я промыла рану — из грязного месива показалась нормальная плоть — красная, живая. Чёрная магия вокруг краёв всё ещё пульсировала, но вода с настоем её немного уняла.
— Чёрное проклятие, — определила я. — Значит, тебя не просто пырнули. Тебя пытались убить так, чтобы ты не воскрес. Через магию. Вежливо. Эффективно.
Я достала нити. Вдела в иглу. Взяла в руки — и замерла.
«Я ведь не целитель,» — пронеслось в голове. — «Я — зельевар. Травница. Ведьма. Я не училась зашивать людей.»
«А чему тебя учила бабка?» — спросил внутренний голос. — «Бараньи туши зашивать? Учила. А чем человек хуже барана?»
— Логика железная, — признала я.
И начала зашивать.
Первый стежок — глубоко, нежно, чтобы не повредить внутренние ткани. Второй — плотнее. Мужчина снова застонал — но не очнулся. Я не использовала обезболивающее — не знала, как он отреагирует. Вдруг у него аллергия? Или магическая непереносимость? Лучше пусть мучается во сне, чем умрёт от отёка лёгких.
Рана была около семи сантиметров в длину. Я зашивала её долго — минут двадцать, мелко, аккуратно. Потом обработала настойкой календулы и наложила примочку из листьев серебряного подорожника — он тянет на себя остатки чёрной магии.
Вторая рана — на плече — была проще. Там даже не пришлось зашивать глубоко — только края соединить. На это ушло ещё десять минут.