Проклятые любовью

— Какой?

— Я приведу свою кузницу сюда.

— Что?

— Я приведу свою кузницу сюда, — повторил гном спокойно, будто говорил о погоде. — Не всю, конечно. Но часть. Инструменты. Наковальню. Нужные руны. Сделаю здесь временную кузницу. И разобью кинжал.

— Это возможно? — спросил Эдвудс.

— Возможно. Дорого. Но возможно.

— Сколько?

— Тысяча монет. И огонь на месяц.

У меня отвисла челюсть. Тысяча монет — это моя выручка за полгода. За год, если не повезёт.

— У нас нет тысячи монет, — сказала я.

— Это не мои проблемы, — ответил гном. — Вы хотите уничтожить артефакт — вы платите.

— Мы заплатим, — сказал Эдвудс. — Не сразу. Огнём. И услугами.

— Какими услугами?

— Моя магия. Твоя кузница получает огонь высшего качества на год. С возможностью продления.

— На год?

— На год.

Гном помолчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Но нужен задаток.

— Какой?

— Кровь. Твоя, пиромант. И твоя, ведьма.

— Зачем?

— Чтобы я знал, что вы не сбежите. И не исчезнете, когда я привезу инструменты.

Я посмотрела на Эдвудса. Он — на меня.

— Кровь — это серьёзно, — сказал я.

— Я знаю.

— Если гном сделает что-то с кровью, он сможет нас привязать к себе.

— Он не сделает. Я знаю Торгрима двадцать лет. Он честен.

— Честен, пока ему платят.

— Честен всегда, — сказал гном. — Можешь спросить у кого угодно в Подгорном округе.

Я вздохнула. Достала из кармана маленький нож — тот, которым резала травы. Полоснула по пальцу. Кровь выступила тёмной каплей.

— Держи, — сказала я, протягивая руку.

Гном достал стеклянный флакон. Подставил под капающую кровь. Три капли. Закрыл.

— Теперь ты, — сказал он Эдвудсу.

Эдвудс взял нож. Резанул по ладони — сильнее, чем надо, но гордость не позволила попросить мой палец. Кровь хлынула обильно.

— Много, — сказал гном. — Хватит капли.

— Я знаю.

Эдвудс выдавил в флакон три капли. Гном закрыл. Спрятал в карман.

— Завтра привезу инструменты, — сказал он. — Будьте дома.

— Мы никуда не денемся, — сказала я.

Гном кивнул. Развернулся. Вышел.

Я закрыла за ним дверь.

Эдвудс стоял посреди кухни и смотрел на свою ладонь — порез уже затягивался, медленно, но без помощи магии.

— Ты дурак, — сказала я.

— Почему?

— Можно было просто уколоть палец. Не надо было резать ладонь.

— Это было бы нечестно. Ты дала кровь из пальца. Я дал из ладони.

— Гном не заметил бы разницы.

— Я бы заметил.

— Гордость?

— Принцип.

Я подошла к нему. Взяла его ладонь — быстро, чтобы не нарушить правило двух секунд (уложилась в полторы). Посмотрела на порез. Неглубокий. Не страшный.

— Глупый принцип, — сказала я.

— Возможно.

Я отпустила его руку. Отошла.

— Завтра гном приедет, — сказала я. — Мы разрушим артефакт.

— Мы разрушим артефакт, — повторил он.

Проклятие шепнуло: «Он смотрит на твои губы».

Я не ответила.

Я пошла на кухню — варить чай. Свой. С мятой и мёдом.

Эдвудс, к моему удивлению, попросил кружку.

— Какой? — спросила я.

— Твой.

Я налила ему.

Он выпил. Не поморщился.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Улыбаешься.

— Это нервное, — сказала я, эхом повторяя его вчерашние слова.

Он не засмеялся. Но уголки губ дрогнули.

Я посчитала это победой.