Страница 17 из 67
Гном встал. Подошёл к полке, взял с неё какой-то инструмент — похожий на клещи, только с рунами. Повертел в руках.
— «Вечный зов» — опасная штука, — сказал он. — Я уничтожал такой однажды. Лет тридцать назад. Почти сгорел вместе с кузницей.
— И что ты сделал?
— Нашёл слабое место. У каждого артефакта есть своя трещинка. У «Вечного зова» — в рукояти. Если ударить точно по ней — кинжал рассыплется.
— Ты можешь это сделать?
— Могу. Но не здесь.
— Почему?
— Потому что для удара нужен мой молот. А мой молот привязан к кузнице. Если я вынесу его наружу, он потеряет силу.
Я моргнула.
— То есть ты должен прийти к нам? Со всем инструментом?
— Да.
— А ты можешь?
— Могу. Но не хочу. — Гном положил клещи на место. — Я не доверяю ведьмам. И не люблю покидать дом. И не работаю бесплатно.
— У нас есть огонь пироманта. Самый лучший огонь, какой ты когда-либо видел.
— Огонь — это хорошо. Но мне нужно что-то ещё.
— Что?
— Гарантия, что я не вляпаюсь в ваши проблемы. Если твоего пироманта ищут бывшие собратья — я не хочу, чтобы они пришли и ко мне.
— Они не придут. Мы уничтожим кинжал быстро. До того, как они нас найдут.
— А если найдут?
Я посмотрела на гнома. Он смотрел на меня. Маленький, злой, но почему-то не чужой.
— Если найдут, — сказала я, — я их отравлю.
— Чем?
— Есть у меня одно зелье. Не смертельное, но очень болезненное. На неделю прилягут.
Гном усмехнулся. Впервые за весь разговор.
— Люблю ведьм, которые умеют держать слово, — сказал он. — Ладно. Приду завтра. К полудню. Готовьте кинжал и деньги.
— Денег нет. Будет огонь.
— Огонь — потом. Сначала — работа. Потом — оплата.
— Договорились.
Гном кивнул. Я повернулась, чтобы уйти.
— Агнесса, — окликнул он.
Я обернулась.
— С твоим пиромантом будь осторожна. «Вечный зов» — не шутка. Даже если вы не поддаётесь — он меняет людей.
— В каком смысле?
— Он вытаскивает на поверхность то, что вы прячете. Страхи. Желания. Слабости. Вы будете ненавидеть друг друга не потому, что вы враги, а потому что он будет видеть вас настоящими. А настоящие — мы все не очень симпатичные.
Я подумала об этом. По дороге домой. Весь путь.
Когда я вернулась, Эдвудс ждал меня на крыльце.
Я рассказала ему про гнома.
— Завтра? — переспросил он.
— Завтра, в полдень.
— Ты его убедила?
— Я ему пригрозила.
— Чем?
— Отравой.
Эдвудс посмотрел на меня. Долго. Потом покачал головой.
— Ты опасная женщина, Агнесса Сольсторн.
— Я ведьма, лорд Файренс. Опасность — моя профессия.
Мы вошли в дом. Закрыли дверь.
Проклятие шепнуло мне на ухо: «Он улыбнулся. Когда ты сказала про опасность. Ты видела? Он улыбнулся».
Я не видела. Я смотрела прямо перед собой и старалась не думать о том, что гном прав.
Проклятие вытаскивает наружу то, что мы прячем.
А я прячу много.
Слишком много для человека, который живёт один в доме с тремя этажами и ни одной живой душой, кроме кошки (которая, кстати, сегодня не вернулась, и это было странно).
— Кошка, — сказала я.
— Что? — спросил Эдвудс.
— Моя кошка пропала. Чёрная. С белым пятном на ухе. Ты её видел?
— Сегодня утром она сидела на подоконнике. Потом ушла.
— Куда?
— Не знаю. Я не слежу за твоей кошкой.
— Следи. Она — единственное живое существо, которое меня любит.
— Проклятие говорит, что я тоже…
— Не продолжай, — перебила я. — Не продолжай, лорд Файренс.
Он замолчал.
Мы разошлись по комнатам.
До завтра оставалось пятнадцать часов.
Я села за стол. Достала блокнот. Написала: «Договор с гномом — завтра, полдень. Подготовить кинжал. Подготовить зелья на случай атаки. Подготовить Эдвудса (не убить его до прихода гнома)».
Потом я зачеркнула последний пункт.
Проклятие хихикнуло где-то на границе сознания.
Я не стала его ругать.
Оно было право.