Страница 16 из 67
Проклятие замолчало. Но ненадолго.
Ночь прошла спокойно. Я спала без снов — впервые за несколько дней. Проснулась от того, что за окном кричали вороны. Встала. Умылась. Спустилась на кухню.
Эдвудс уже был там.
Он сидел за столом с кружкой чая (сам заварил — я научила его вчера) и читал мою книгу «Проклятология для начинающих». На закладке я оставила страницу про «Вечный зов».
— Доброе утро, — сказала я.
— Оно не доброе, — ответил он, не поднимая глаз. — Я не спал.
— Проклятие?
— Оно. Всю ночь шептало. Я пытался блокировать — не получается.
Я села напротив него.
— Что именно оно говорило?
Он поднял голову. Под глазами — тени. Взгляд — мутный, уставший.
— Оно говорило, что ты не спишь. Что ты ворочаешься. Что ты думаешь обо мне. — Он помолчал. — Это правда?
— Нет. Я спала как убитая. И не думала о тебе.
— Проклятие солгало?
— Или твоё воображение дорисовало.
— Моё воображение не рисует тебя, Агнесса. Я не хочу тебя рисовать.
— А зря. Я хорошо получаюсь на портретах. — Я улыбнулась. — Шучу. Давай завтракать. Потом я пойду к гному.
Эдвудс не улыбнулся. Но я заметила, как дрогнули уголки его рта — так же, как вчера. Значит, он ещё способен на эмоции. Хорошо. Плохо, когда человек становится камнем. С камнем трудно иметь дело. Особенно если этот камень — твой напарник по проклятию.
За завтраком мы обсудили стратегию.
— Гнома зовут Торгрим, — сказал Эдвудс. — Он живёт в Подгорном округе, улица Кузнечная, дом семь. Это под землёй, вход через люк во дворе.
— Люк? Серьёзно?
— Гномы любят подземелья. И не любят солнце.
— Что я должна ему сказать?
— Сказать правду. Что есть артефакт «Вечный зов». Что он активирован. Что его нужно уничтожить. Что ты готова заплатить.
— Чем? У меня нет денег.
— Моей магией. Скажи, что пиромант высокого ранга оплатит услуги огнём высокого качества. Гномы любят хороший огонь для кузниц.
— А если он спросит, почему ты сам не пришёл?
— Скажи, что я привязан к месту активации проклятия.
— А если он спросит, почему я — ведьма — помогаю пироманту?
— Скажи, что ты не помогаешь, а спасаешь себя. Потому что проклятие затронуло и тебя.
— А если он спросит…
— Агнесса, — перебил он. — Ты торгуешь ядами. Ты умеешь убеждать.
— Яд — это другое. Яд покупают, потому что хотят кого-то убить. Тут нужно, чтобы гном захотел нам помочь. Это сложнее.
— Ты справишься.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что если ты не справишься, мы оба умрём. — Он сказал это спокойно, без пафоса. Просто констатировал факт. — И я не хочу умирать. Особенно от любовного проклятия. Это глупая смерть.
— Глупая, — согласилась я.
Я собралась. Надела тёплый плащ (в Подгорном округе всегда холодно, даже летом). Положила в карман кинжал — в специальном мешочке, который блокировал его магию настолько, насколько это было возможно.
— Возьми с собой что-нибудь для защиты, — сказал Эдвудс.
— У меня есть яды.
— Яды не помогут против гнома. Они почти невосприимчивы к отравам.
— Тогда что?
— Деньги. Или магический артефакт. Или…
— Или что?
— Или ты. Твоя сообразительность.
Я посмотрела на него.
— Ты сейчас сделал мне комплимент?
— Я сделал констатацию факта, — ответил он. — Иди уже. Пока не стемнело.
Я вышла из дома. Эдвудс остался на пороге — смотрел мне вслед, пока я не свернула за угол.
Проклятие шепнуло: «Он волнуется. Он боится, что с тобой что-то случится».
— Заткнись, — сказала я.
Я шла по утреннему городу. Мимо лавок, которые только открывались. Мимо пекарен, пахнущих свежим хлебом. Мимо пьяниц, которые ещё не дошли до дома после вчерашнего.
Подгорный округ начинался у Старого моста. Там земля шла под уклон, дома становились ниже, окна — уже. Воздух пах углём и железом. И было тихо — не городская тишина, а подземная, давящая.
Я нашла улицу Кузнечную. Дом семь — неприметное здание с вывеской «Торгрим, кузнечных дел мастер. Индивидуальный подход. Дорого».
Люк во дворе был присыпан листьями. Я откинула его — под ним оказалась каменная лестница, уходящая вниз. Темно. Сыро. Пахло плесенью и горячим металлом.
— Эй! — крикнула я в темноту. — Есть кто живой?
Тишина.
Потом — грохот. Шаги. Тяжёлые, уверенные. Из темноты показался гном.
Он был невысоким — по пояс мне — но широким, как бочка. Борода — рыжая, с сединой, заплетена в косицы. Глаза — маленькие, злые, цепкие. В руке — молот. Большой.
— Ведьма, — сказал он, принюхиваясь. — Чую. Травами воняешь.
— Я — Агнесса Сольсторн. Торгую ядами. И пришла по делу.
— Не люблю ведьм.
— Я знаю. Но другого выхода нет.
— Выход есть всегда. Можно дверь закрыть и не пускать. — Он сделал шаг вперёд. Молот сверкнул в свете единственной лампы. — Чего тебе?
— Мне нужна твоя помощь. Уничтожить артефакт «Вечный зов».
Гном замер.
— «Вечный зов»? — переспросил он. — Любовное проклятие?
— Да.
— Это дорого.
— У нас есть пиромант. Он заплатит огнём высокого качества.
— Пиромант? — Гном усмехнулся. — Огненный орден?
— Отставной.
— Имя?
— Эдвудс Файренс.
Гном помолчал. Потряс молотом.
— Знаю такого. Хороший был воин. Пока не ушёл. — Он посмотрел на меня. — И почему он сам не пришёл?
— Проклятие привязало его к месту активации. Он не может покинуть дом дальше чем на сто метров.
— А ты? Ты — цель?
— Я, — сказала я.
Гном хмыкнул. Положил молот на наковальню (она стояла прямо в проходе, как напоминание о том, чем здесь занимаются).
— Входи, — сказал он. — Расскажешь подробнее. Но если врешь — молотом по голове.
— Договорились.
Я спустилась.
Внутри кузница была маленькой, но уютной — в гномьем смысле. Горн, наковальня, десяток молотов разного размера, полки с заготовками. И никакой магии — только руки и железо.
— Рассказывай, — велел гном, усаживаясь на табурет (для меня табурета не нашлось).
Я рассказала. Всё. От переулка до сегодняшнего утра. Про кинжал, про проклятие, про то, что мы — источник и цель. Про геометрическую ловушку и договор.
Гном слушал молча. Только бороду поглаживал.
— И вы правда не поддались? — спросил он, когда я закончила.
— Нет. Мы сопротивляемся.
— И долго ещё продержитесь?
— Не знаю. — Я помолчала. — Но будем держаться, пока не уничтожим кинжал.